Псиоп

— Даже напади ты сейчас на меня, то я раздавлю тебя своим голосом. Пускай ты и затупок, но мой голос действует даже на вас, вот только ты после этого будешь больше похож на овощ. Я даже в таком виде буду ухаживать за тобой, но от тебя прежнего мало что останется…

— Не стоит, — устало качаю головой, — пускай ты сейчас сильней, но время идет и совсем скоро мы сравняемся в силе голоса. Что ты тогда будешь делать? Продолжишь угрожать? Я признаюсь, что не понимаю тебя, не понимаю твоих мотивов, но для меня именно ты первая укусила протянутую руку, хотя я всего лишь хотел поддержки от тебя…

— Я бы никогда ТАК с тобой не поступила! — не мигающим взглядом она посмотрела на меня.

— Но ты сделала ЭТО, — даже не моргая, смотрю в ответ.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, первой свой взгляд отвела именно мама, признавая свою вину.

— Я не хотела, — это все, что она сказала.

— Я знаю, — мягко киваю в ответ.

Какое-то время мы стояли молча. Не знаю, о чем думает моя мать, а я вот думал над тем, что этот разговор мы слишком долго откладывали.

— Знаешь, этот костюм тебе действительно идет, — неожиданно даже для самого себя произношу. — Но он слишком идеальный, ты смотришься в нем, словно сука…

С этими словами я нашел взглядом на одном из стендов брелок в виде волчицы. Блестящая дешевыми камнями поделка черного цвета, которая стоило всего триста рублей.

— Что ты делаешь? — непонимающе уставилась она на меня.

Не слушая ее, я прицепил к лацкану маминого пиджака волчицу. Она была дешевой, но при этом делала образ моей матери более живой. Казалось бы, все одна деталь, но все же с этой деталью я мог примириться с тем, что видел перед собой.

— Я ее выброшу, — пообещала она. — Это выглядит по детски, тебе же уже не шесть лет, чтобы цеплять на мою одежду всякую ерунду…

— А мне нравится! — пока мы бодались взглядами, Людка неожиданно появилась рядом.

— Не нужно прикрывать безвкусие моего сына лестью, — фыркнула моя мать.

— Я серьезно, вам идет, — чуть мягче: — Когда в последний раз ваш сын дарил вам подарки? — заглянув матери в глаза.

— В одиннадцать лет, — на автомате ответила она, — он нарисовал для меня валентинку… — подойдя к зеркалу, она стала себя рассматривать.