Недосягаемое

Только вот потомок знаменитого Азарина Ландау, похоже, тяготился собственным величием и вздрагивал всякий раз, когда РуРу величала его «Мастером Ландау».

«Зови меня просто Давидом», смущённо просил горгулью он, та послушно «агакала», но через пару-тройку фраз снова сбивалась на «Мастера».

В последнее время РуРу вообще вела себя донельзя странно, если не сказать неправильно. Скажем, преданным хвостиком семенила за «просто Давидом», словно была несмышлёным утёнком, а тот — её мамой-уткой и с придыханием ловила каждое слово, вылетавшее из его рта.

Давид честно пытался избежать такого пристального и ненужного внимания со стороны горгульи, но получалось неважно: будучи творением семейства Ландау, та сходу определяла его местонахождение и всё повторялось сызнова. Поведение РуРу чем-то напоминало лёгкую влюблённость с некоей толикой маниакальности и это подспудно нервировало Витьку.

Наблюдавшая за всей катавасией со стороны Зойка меланхолично лузгала семечки и в отличие от неряхи-Витьки аккуратно сплёвывала шелуху в бумажный кулёк.

Тем более, что к «чудесному с неведомым» прибавился неплохой довесок в виде непонятного, но занимательного товарища по имени Давид Ландау, которого РуРу обозначила как «Мастера». Кто такие Мастера и чем они знамениты Зойка не понимала, но очевидно это было как-то связано с россыпью пластилиновых человечков, запугавших деревенское хулиганье накануне.

Ландау-младший тоже изучал Зойку, но изучение своё не афишировал. В нём одновременно смешались и жалость, и симпатия к неказистой, но в общем-то неплохой девчонке, вынужденной неделями ходить в одном и том же платьице да драной куртке с чужого плеча. Невольная причастность к происходящему в Желчне тоже играла свою роль: обычным людям не полагалось знать о существовании горгулий и уж точно не следовало дружить с ними.

«Надо бы спросить папу, не нужны ли ему ассистенты», определился с направлением мыслей Давид, честно пытаясь срастить края трещины на ноге РуРу.

— Эй, Харя Поттер, ты там скоро? — не выдержал Витька. — Полчаса над ногой колдуешь — а толку? У неё, того и гляди, ступня отвалится.

— Давид я, — в сердцах выкрикнул Ландау-младший, выпрямляясь. — И, кажется, я уже говорил, что мои силы невелики.