Недосягаемое

Покорно прошлёпав вниз, дабы выудить из холодильника очередную «бутылку холодненького» и вручить родителю, Витька уныло заглянул в сковородку: так и есть, всё сожрано. Нашарив в шкафчике суп быстрого приготовления, парень врубил чайник и, подперев щёку рукой, уставился в окно.

Лето понемногу уступало свои права осени, но по-прежнему было тепло и светло, причём настолько, что пьяный батя смог целый день проваляться на раскладушке, ни разу не затребовав покрывало. Освещение в деревне тоже не подкачало, отчего гулять в Желчне по вечерам — одно удовольствие.

«Жить можно, в общем-то», снисходительно резюмировал паренёк, заливая сухой порошок кипятком. «И даже приятственно, особенно, когда приноровишься к местным услови… Это ещё что такое?»

Мелькнувший в окне крылатый силуэт навёл на нехорошие мысли о человеке-мотыльке, слендермене и прочих городских легендах. Наверху, конечно, продолжал орать батя, но что он мог против ночного создания, чья единственная цель — убивать?

— Показалось, наверное, — пробормотал себе под нос Витька, размешивая получившуюся бурду ложкой.

Вдруг крылатое нечто вновь появилось в окне и на сей раз несчастный узрел и выбившиеся из-под шапки тёмно-каштановые волосы, и ужасные янтарные глаза, и зажатый в когтистой руке телефон. До его слуха донеслись леденящие кровь бормотания разряда «regarde… villageois typique… garson…».

Соображалка Витька вскипела от напряжения, лихорадочно обрабатывая один-единственный вопрос: как спасти отца и спастись самому? Эта серамордая харя наверняка с лёгкостью разобьёт окно, проберётся наружу, а потом… потом… «Потом» виделось беспросветно чёрным экраном и двумя официального толка портретами на прикроватной тумбочке, опоясанными чёрными лентами.

«Никаких потом», отважно порешил Витька и, придушив начавшую зарождаться панику, потопал в кладовку за отцовским ружьём. «Или мы, или оно, третьего не дано».

[1] Взгляните… типичный сельский житель… паренёк… (фр.)

Глава седьмая.

Стрелять в живых людей Витьке ещё не доводилось, но то, что коварнейшим образом засело по ту сторону окна, и живым-то назвать было сложно. Зенки этого «чего-то» светились янтарём, за спиной двумя буграми топорщились перепончатые крылья, а с губ срывалось непонятное бормотание, больше похожее на чтение заклинания.

Вдобавок оно упорно продолжало направлять на него камеру телефона, словно бы ведя неведомую, но популярную среди таких как оно трансляцию.