Недосягаемое

Батя продолжал бить себя пяткой в грудь, обещая «вот-вот перестать пить» и «вот-вот закодируется», но каждый выходной стабильно забывал обещанное, прикладываясь к бутылке и рассказывая леденящие душу истории про чудовищные переработки.

Естественно, и переработки, и зверская усталость, и прочее существовали исключительно в воспалённом отцовском мозгу. Эдакие лживые оправдания, чтобы Витька с матерью не подумали, будто бы он не старается избавиться от зависимости.

Только вот Тарас Георгиевич и впрямь не старался, давным-давно променяв семью на бутылку.

Нет, кое-какие зачатки разума в нём ещё оставались, но все они меркли перед всепоглощающим желанием «как следует расслабиться» и «ещё по рюмочке» в компании приятелей, коллег и соседей.

— Э-эй, Витёк, сколько времени? — прокричал снизу отец и Витька, вздрогнув, вышел из «режима воспоминаний». — Сёдня наши против паскуд-немцев играют, болеть буду! Ну так сколько?!

— Полвосьмого, — прокричал в открытое окно Витька и, вытерев трудовой пот тыльной стороной ладонью, рискнул добавить: — Пап… может, того? Хватит пить?

— Э-э-э, ты папку учить решил, что ли?! — возмутился Тарас Георгиевич, к вящей досаде сына запуская очередной жестянкой в забор.

— Как это там… яйца курицу не учат. Во! Хочу и пью. У меня, вообще-то, трагедия, а ты тут своё «пей — не пей» заладил. Во!

Скрутив всем известную комбинацию из трёх пальцев, мужчина откинулся на раскладушку и затянул насквозь пропахшую нафталином песню «Три хризантемы — цветы любви», вероятно, свидетельствовавшую о чрезмерной трагичности происходящего.

Тяжело вздохнув, Витька закрыл окно, чтобы хоть как-то отгородиться от отцовских песнопений, после чего устало поплёлся в свою комнату. Рухнув на кровать и закинув руки за голову, он принялся думать о том, как дальше быть.

Где-то в глубине души Витька по-прежнему жалел, что выбрал отца, а не мать. Бате, по-хорошему, вообще было наплевать, рядом ли жена с сыном, главное, чтобы рядом находилась до краёв полная бутылка. Похоже, одному Витьку было не плевать, откроет ли тот глаза следующим утром.

Ну и маме, до поры до времени.

Витька даже умудрился вздремнуть, прежде чем его разбудило очередное отцовское «э-э-э», призывавшее к уборке мусора и вместе с тем к началу футбольного матча «наших» против «паскуд-немцев». Теперь находиться на втором этаже не представлялось возможным: отец всегда врубал звук на полную, а после начала матча — топал ногами и хлопал в ладоши, активно поддерживая российскую сборную.