Недосягаемое

Облегчённо курлыкнув, ПеПе погрузился в беспокойный сон.

Только вот спать ему довелось недолго: противный «курьер» вместе с остальными безымянными людьми то и дело останавливался, распахивал настежь двери фургона, вытаскивал коробки и загружал новые. ПеПе, разумеется, приходилось прятаться за РуРу или вообще забиваться в тёмные уголки, раздражённо бухтя себе под нос.

Постепенно коробок становилось всё меньше, покуда не осталась одна РуРу, и тогда их торжественно повезли в престранное место под названием «аэропорт», которое, насколько понимал ПеПе, позволяло ненадолго обрести крылья бескрылым.

Взмахнул раз — и ты в непонятной «России», взмахнул два — вернулся в родную «Францию». Будь у него такие крылья, РуРу не пришлось бы покидать Пер-Лашез, но увы. Продолжая размышлять о вселенской несправедливости, ПеПе выскользнул наружу с тем, чтобы перебраться в багажный отсек «самолёта» — большой и бескрылой птицы, способной в мгновение ока достичь «России».

Там он натаскал себе побольше лоскутов и принялся неспешно вить гнездо над спящей РуРу, после чего незаметно для себя задремал. А когда голубь и его каменная подруга открыли глаза, они были на месте.

В чуждой и незнакомой «России».

Глава четвёртая. К лучшей жизни

Покуда добросовестные сотрудники почты обеих стран старались понять, где именно располагается загадочная «Златовка» с не менее загадочным «особняком Златовых» и лихорадочно перебирали Интернет-карты в поисках явно устаревшего наименования, кое-кто успешно выдвинулся в ту сторону.

Этими внезапно затесавшимися в историю «кое-кем» было семейство Аксёновых в неполном составе: Аксёнов-старший и Аксёнов-младший.

Старший, Аксёнов Тарас Георгиевич, сидел за рулём и делал вид, будто бы внимательно смотрит на дорогу, но на самом деле рассчитывал расстояние до ГИБДД-шных постов с тем, чтобы беспрепятственно приложиться к пиву.

Младший, Аксёнов Виктор Тарасович, хмуро подпирал рукой щёку, думая не то о тщетности бытия, не то о сугубо мальчишеских проблемах, коих полным-полно у любого шестнадцатилетнего подростка.

— Вруби-ка музычку, Витька, — неожиданно гаркнул Тарас Георгиевич, выворачивая руль с такой силой, что машина едва не улетела в кювет. — Скучновато как-то, безрадостно.