Не буди лихо

Хорошо хоть свет загорался при его приближении. А иначе он попросту разбил бы себе лоб, врезавшись в стену.

Наконец, он вырвался в центральный проход, где они очутились, войдя в замок. Это место нельзя было спутать ни с каким другим. Два бесконечных ряда колонн, и в самом конце — замковые ворота.

Дымные факелы с шипением гасли за его спиной, источая угарный чад. Сзади было тихо, но студент чутьём чувствовал, что его догоняют. Вот и выход. Студент ударил кулаком в тёмную бронзу. Ворота не шелохнулись.

— Ани, очнись! — закричал студент.

— Надо открыть ворота. Меня они не слушаются.

Голова Ани мёртво лежала на его плече, ни проблеска жизни не ощущалось в безвольном теле.

Студент беспомощно оглянулся. В пляшущем отсвете гаснущих факелов показалась фигура идущего пана. Ясновельможный был высок, породистое лицо спокойно. В том спокойствии чувствовалось столько безразличия, что немногие могли бы выдержать этот взор. Гладко выбритый подбородок, светлые волосы до плеч, усы, спадающие на грудь.

Богатый наряд, мягкие ноговицы глушат шаги. В холёной руке — арапник, каким призывают к повиновению собак.

Небрежным движением пан скинул с плеч песцовую шубу, оставшись в шёлковой свитке.

«Неужели он и спал в шубе?» — мелькнула у студента мысль.

Не сказав ни слова и не меняя выражения лица, пан взмахнул арапником. Студент вскинул руку, стремясь спасти Ани от удара. Руку ожгло болью, на рубахе выступила кровь.

— Смерд… — процедил ясновельможный палач. — Шляхтич не позволил бы бить себя.

— Я не позволил бить девушку. Не так велика её вина, чтобы пускать в ход плеть.

— Об этом судить не тебе. Она влезла куда не следует и привела туда тебя. За это она будет наказана.

— Вот уж великое преступление для наследницы рода: зайти без спроса на кухню и съесть пирожок.

— За украденную корку вору полагается рубить руку.

— Ты не забыл, что это твоя дочь? И пирожок взят на твоей же кухне.

— У моей дочери за спиной тридцать поколений сановных предков.

Она не станет таскать пирожки и ходить за руку со смердом. То, что ты держишь в охапке, это всего лишь кукла. Сам подумай, может ли живая пани менять свой возраст, как ей вздумается. Настоящая Ани спит в своей спальне, а кукла ей только снится. И я не буду куклу наказывать. Я её сломаю.

— Значит, всё-таки, «Спящая красавица», — потеряно пробормотал студент.

— Для тебя она не красавица, а госпожа! Красавицей её назовёт благородный жених.