Сказки старых переулков

Сперва коснулась плеч и шеи, потом надавила, навалилась до треска, до натянутых, готовых лопнуть сухожилий… По щекам медведя катились бессильные слёзы, тяжёлое конское тело начало пригибать Тимофея к земле – и вдруг спуск остановился. Подвешенный на верёвках Сивка хрипел от боли и ужаса, а под сводами подземного зала всё та же ядовитая насмешка скользнула в следующем приказе:

– Засыпай полегоньку.

Но ещё прежде, чем первые комья земли с шорохом упали обратно в яму, прежде, чем змеями побежали по потолочным крюкам выпущенные слугами верёвки, глаза богатыря, из последних сил державшего на себе обрушивающуюся тяжесть, встретились с глазами невесты.

Взгляд Марии светился безмятежным покоем и счастьем, и губы её выдохнули:

– Любый мой…

* * *

– …что-то вроде закладных камней. Возможно, некоторые из них – по крайней мере, в самом нижнем ряду – были установлены по приказу самого Босого. Конечно, за такой долгий период резьба истёрлась, надписи стали почти нечитаемыми, у многих могильных плит недоставало фрагментов.

Разобрать удавалось лишь отдельные цифры, иногда что-нибудь вроде «раб Божий», один раз прочли «Тимофея и Марии» – видимо, камень был посвящён супругам. Все находки тогда передали в фонды краеведческого музея, но, увы, во время войны найденное на Каиновой горе было утрачено.

Виктор судорожно сглотнул, и профессор недоумённо посмотрел на него:

– Что это вы, батенька? Писали-писали, даже в горле пересохло? Глотнули бы чайку.

Старичок протянул руку, пощупал расписной керамический бок чайника, и на лице его отразилось смущение:

– Простите великодушно, как же это я… Да всё остыло давно! – он бодро поднялся и, подхватив чайник, направился к двери, ведущей с террасы в дом. В этот миг внизу скрипнула калитка, и во двор вошла небольшая компания: маленькая пухленькая старушка, с нею две молодые, оживлённо беседующие женщины, и двое детей лет пяти-шести, мальчик и девочка.

Фёдор Максимович помахал им рукой и, обернувшись к Виктору, представил поочерёдно:

– Виктор Анатольевич, журналист «Недели». Анна Сергеевна, моя супруга. Юля, наша младшая дочь. Настя, наша соседка. А это их карапузы – Юлин Тимошка и Настина Маша, – старичок подмигнул молодому человеку и вполголоса, так, что не слышали с топотом и смехом поднимавшиеся на террасу дети, пояснил: – Это у нас прямо жених и невеста, друг без друга никуда.