Золо

Удивительно, однако с появлением Рустема жизнь Серкана ощутимо наладилась: к нему почти никто не лез, если не считать вчерашнего случая, когда на выручку подоспели братья и даже вернули ему палку. А он им нагрубил… разве стоило так реагировать?

— Давно же я не был в твоей комнате. — В ней приятно пахло маслами, зажжёнными благовониями и бумагой, отчего наследник смог расслабиться и плюхнулся на перину, положив руки под голову.

Рустем сел рядом; в памяти сама собой всплыла легенда о богине Рае, почитаемой создательнице мира.

Когда-то она спустилась с небес на землю: руководимая любопытством, Рая захотела узнать, кто на ней обитает, и, никого не обнаружив, решила воплотить несколько зверей. Первым из них стал белый тигр, впоследствии признанный священным. Позже появились и люди, однако эти создания оказались хрупки, а их души стали разгуливать по земле в одиночестве… тогда богиня обратила их взор на загробный мир, где они могли встретиться друг с другом и наблюдать за живыми с небес, превращаясь в хранителей.

Рая отличалась тем, что имела пять рук — четыре конечности указывали на стороны света, а последняя тянулась к миру мёртвых. Ей пришлось вернуться на небеса, ведь богам нет места среди смертных: их жизнь всё равно что бесконечный поток, в котором не найдёшь ни начала, ни конца. В честь Раи возводились храмы и изготовлялись статуи, она была невероятно красива и способна очаровать хоть мужчину, хоть женщину.

Серкан незаметно для себя уснул, но сон юноши был беспокоен — он морщил лоб и ворочался.

Уголки мужских губ сурово опустились; лунные лучи упали на лицо Рустема, выдавая его беспокойство. Нельзя догадаться, что их двоих ждёт дальше — и всё же он не допустит того, чтобы Его Высочество второй раз попал к работорговцам. Тогда, видит богиня, малой кровью уже не обойдётся.

— Спите спокойно… пока можете… — раздался тихий голос.

Рустем лишь на мгновение прикрыл веки — и сам не заметил, как последовал примеру друга.

***

Утро началось сумбурно: не успев нормально поесть, Рустем притащил Серкана в конюшню, вложил ему в руки морковь и подвёл к вчерашней лошади, наказав её угостить.

— И почему я этим занимаюсь? — Его Высочество протянул кобыле овощ, и та фыркнула, отвернув морду. — Она меня не слушается… да и не хочу я снова на ней кататься.

— Придётся научиться — выбора вам отнюдь не оставили.