Золо

Глупость не слабость, а трусость её показатель.

— Зачем ты пришёл, Нилас? — Сол сидел в кресле, одной рукой держа чашку с чаем, а другой подперев затылок; взгляд принца был переполнен злобой. Каким ветром сюда занесло его брата?

— Почему ты так жестоко обошёлся с Серканом? Мог же быть помягче. — Молчавший двадцать три года, превратившийся в сущую статую, Нилас всё же не выдержал: сказались увиденные им истинные чувства младшего наследника, его непрекращающиеся страдания. — Ему и без того тяжело.

— Постой, какая ещё поездка? — Сол будто отмер: он встрепенулся, убрав чашку в сторону. — Не говори, что наш отец хочет, чтобы Серкан вышел за пределы дворца. — Его глаза бегали, он взял брата за грудки. — Когда?

— Через две недели. Рустем поедет вместе с ним. Я случайно подслушал… — затараторил Нилас; пускай его словесный поток было сложно разобрать, старший принц понимающе кивнул.

Сол отступил, вцепившись в волосы. Поверить в услышанное было неимоверно сложно. Отпустить Серкана во внешний мир? Его там загрызут… или, что ещё хуже, умрёт где-то в подворотне — и тому же Рустему возвращать тело обратно во дворец.

— Нужно отговорить Его Величество, — старший наследник плотно сжал челюсти, на шее вздулась вена.

— Он тебя и слушать не станет: мать уже всё решила, а отец не пойдёт против её слова.

— И что нам теперь делать? — Их загнали в угол.

— Ты и сам понимаешь. — Вот уже несколько дней Нилас, пытаясь найти решение, всё-таки осознавал, что Серкану и впрямь необходимо покинуть дворец: не вечно же его прятать. — Мы ужасные братья, — средний сын понуро опустил голову. — Коли бы узнали раньше…

— В любом случае мы ничего не изменим — а ему есть за что нас ненавидеть и испытывать недоверие… — Сол стиснул плечо брата. — Не переживай, он ведь даже не совсем один.

Нилас, вздохнув, согласился: уже на одно то, чтобы прийти в одиночку к Солу, он набирался сил несколько часов, не решаясь отдаться во власть сна. Ему бы стать решительнее, да только он продолжал трусливо прятаться в кусты. И какой из него наследный принц? Смех и грех.