Демоны должны умереть

Какие бумаги разрешают вам копаться в вещах отца и моих? На момент моего отравления эта комната стояла закрытой три года. Стефания и Георг могут это подтвердить. Что бы я тут ни делала – вас это не касается.

Или отправитесь вслед за Хорошиловым… Но это я говорить вслух не стала. Впрочем, еще один порыв холодного ветра сказал все за меня.

Местный трибунальщик покачал головой.

– Я не враг вашему роду, госпожа.

Но и не друг. Вслух же я отозвалась мягче:

– Есть вещи, в которые я бы не хотела посвящать посторонних.

Колебался Голицын всего мгновение.

– Идемте. Покажите, где здесь столовая.

Я кивнула и направилась к выходу из кабинета. Уже добралась до двери, как ощутила движение за спиной. Развернулась – и обнаружила Голицына сидящим на корточках около отодвинутого стеллажа.

– Что вы себе…

– Простите, – он быстро поднялся на ноги, – мне показалось, что я слышал оттуда какой-то звук. Из-за стены.

– Смешно. В этой комнате не было никого три года.

– Еще раз прошу меня простить, – трибульщик направился к выходу, – проверять подобное – мой долг.

Что-то слабо верится… Но ловить его было не на чем. Да и что, в самом деле – бить в лицо, что ли? Да, с Маратом помогло, но он – просто заигравшийся идиот, явно причастный к происходящему. А трибунальщик… Тронешь такого – потом проблем не оберешься.

Перепоручив гостя обнаружившейся в холле Стефании, я поднялась к себе. Стоило начать переодеваться в с трудом раздобытую в гардеробной рубашку, как на кровати возник Ловец.

– Ты, это, думай, что ли. А если бы я тебя не успел бы остановить? Отправят в тюрьму, заблокируют родовую связь – и все, Сосредоточие чахнуть будет…

– Потом, – местные пуговицы не слишком хорошо поддавались, – ты лучше скажи: этот блондин какую-то магию применял?

Ловец почесал голову. Задней левой лапой.

– Нет. И да. Не знаю… Надо подумать, – сказал он и растворился в воздухе.

Вот прекрасно… И кого спрашивать? Георга? Ну, в общем-то, да, второй вариант только Анна Михайловна.

Голицын сидел в столовой и пил чай. Отставив палец, мелкими глотками… Вот только взгляд у него цепко осматривал и стеллажи, и сервизы, и Стефанию, которая краснела, бледнела, но рассказывала, как все случилось:

– А я гляжу: госпожа бледная какая-то. Ну устала, бывает, я зову, а она не отзывается. Ну, думаю, ладно, устала.