Демоны должны умереть

На ладони полыхнул знак – и глаза «жениха» расширились в изумлении. Блондин отступил на шаг, не сводя взгляда с моей руки. Он тоже был без перчаток, словно бы невзначай демонстрируя ровную кожу без любых активных символов.

– Вон. Последний раз повторяю. Иначе мне придется попросить Александра выдворить вас за территорию поместья.

– Я… Ты не имеешь права! Договор подписан, а такие решения может принимать лишь глава рода, который, как мне заявили, болен, и…

Отвечать я не стала. Прикоснулась к знаку на руке и мысленно обратилась к Сердцу.

То явно не было против – потоки магии окутали блондина и потащили к выходу из кабинета. Тот нелепо махал руками и что-то пытался говорить, но магия заткнула ему рот, утягивая в коридор и таща к холлу.

– Прошу прощения за этот инцидент, – заговорил Голицын, едва хлопнула дверь. – К сожалению, Хорошилов каким-то образом узнал про мой визит к вам, и у меня не было веской причины помешать ему проведать «одинокую, оставшуюся без заботы семьи, невесту».

Тем более что он ваш жених.

– Пока, – с раздражением откликнулась я.

Что этот блондин сделал? Я правда схожу с ума, или он как-то влиял на Владимировну, а со мной не получилось?

– Пока… – Голицын неожиданно улыбнулся. – Это хорошая новость. Думаю, вы понимаете, что ваше положение в глазах закона весьма… Неустойчиво, госпожа Ланская.

Я склонила голову.

– И?

Денег, что ли, хочет?

– И я все же хотел бы поговорить именно с вами, а не с вашим захворавшим опекуном. Какой, кстати, у него диагноз?

– А это надо знать полиции?

– Вовсе нет.

Хотя подчеркну, что я – не совсем из полиции. Точнее, не только из полиции. И замечу, что если и Марат Евгеньевич потеряет дееспособность, то, боюсь, ваш жених может потребовать опеки над вами. Старые законы это позволяют. А если болезнь вашего родственника вызвана покушением, то…

– Она вызвана его глупостью, – отрезала я. – И вообще – может быть, вы подождете в столовой, попьете чай, а я пока приведу себя в порядок?

Голицын улыбнулся.

– Неплохое предложение. Но сначала вы скажете, что случилось, и почему вы носите оружие в собственном доме. Боитесь кого-то?

– Нет, – честно ответила я. – Упражнялась и разбирала вещи отца. Это запрещено?

Голицын выразительно посмотрел на мою рубашку.

– Это… – мой взгляд упал на валявшуюся на полу ручку, – чернила.

– В таком случае вас не затруднит позволить мне здесь все осмотреть?

Ну уж нет. Я скрестила руки на груди.

– Затруднит.