Демоны должны умереть

Гостей-то мы давно не принимали…

Я замерла, прислушиваясь. Подробности знать хотелось и самой.

– Но потом я смотрю – а у нее ногти почернели. Ну я пошла к Георгу, а он… В общем, пока я его нашла, пока все объяснила… Он сначала ничего не понял. Говорил что, мол, поздно, нечего переживать, ну спит, ну выпила. Я его притащила – на ногти смотреть. Он пока пошел, пока осмотрел… Пошел к себе, а как вернулся – она лежит, словно бы и не дышит…

– А остальные гости?

– А они спали уже.

– И вы не стали будить Марата Евгеньевича?

– Он… Спал.

Ясно все.

Я вошла в комнату, обозначая свое присутствие. Стефания тут же залилась краской и подскочила на ноги.

– Госпожа, я…

– Все в порядке.

По крайней мере хотелось в это верить.

– Я вас не задерживаю, – мягко, но со значением проговорил Голицын, – вы помогли составить картину преступления, можете идти.

Стефания, виновато косясь на меня, удалилась. Когда за ней закрылась дверь, Голицын отставил в сторону чай.

– Госпожа Ланская, давайте сразу обозначу свою позицию.

Я переведен из Петербурга, – со значением проговорил он, – в котором многие обеспокоены происходящем в Москве. Особенно происходящем с некоторыми родами, некогда бывшими опорой нашего государства. В том числе и с вашим.

Я ничего отвечать не стала, и трибунальщик продолжил:

– Выбором вашего деда было уйти с политической арены – и это его право. Ваш отец же… занимался важными вещами, – Голицын смотрел прямо мне в глаза, – возможно, вы понимаете, о чем я. Или пока нет. Но, так или иначе, его смерть была… Скажем так, несмотря на то, что авария случилась вроде как по прискорбному, но возможному стечению обстоятельств, она вызывает много вопросов.

Как и случившееся после. Три года – достаточный срок, чтобы прийти в себя, а вы сначала, едва став совершеннолетней, заключаете помолвку, потом едва не убиваете собственную домработницу, потом кто-то пытается вас отравить, потом вновь непонятный припадок…

– На что вы намекаете? – прямо спросила я.

– Пока – лишь на то, что, вполне возможно, у вашего рода есть враги, которые желают зла вам в первую очередь.

Скажите – ваш отец не оставлял вам никаких записей?

– Нет, – бросила я раньше, чем осмыслила вопрос.

– Никаких заметок или книг? Может быть говорил, как найти его труды?

– Увы, нет.

– Я уже получил сведения, что у вас после отравления амнезия, но, может быть, вы все-таки что-то помните о том, где остались его книги, тетради или заметки?

Я вновь покачала головой.

Голицын глубоко вздохнул.