Незабываемое лето

Они с мамой давно развелись, я даже не помнил, чтоб жили вместе. Его квартира вообще на другом конце города. Раза два в год по выходным отец брал меня на «пообщаться». Вот только общаться как раз и не получалось: когда я что-то рассказывал, он поддакивал, кивал, но я видел, что ему скучно. Пробовал сам расспрашивать его, но односложные ответы отбили всякое желание продолжать. Так и ходили молча. В кино он меня водил — ничего так фильмы были, а вот в театре не понравилось: там говорили-говорили, и ничего толком не происходило.

— Я никого не знаю в том дворе. Даже не поиграть будет, — пожаловался я.

Тётя Нина покачала головой:

— В командировку уезжаю. Давай, вещи собери, что там тебе надо будет.

Я помчался домой, по-быстрому доел, упаковал в сумку ноутбук и побросал в рюкзак одежду. Хотел взять волейбольный мяч, но пожалел: в чужом дворе и отобрать могут. Взял простенький резиновый, только подкачал его немного.

Тётя Нина пришла, оглядела рюкзак и хмуро спросила:

— Зубная щётка?

Я сбегал за щёткой и сунул её в боковой карман.

— Телефон?

— Взял.

— Ну, если что забыл, пусть Витя купит. Спускаемся, такси сейчас подъедет.

Тётя Нина посадила меня в машину и помахала рукой. Ехал я в полном раздрае: за маму беспокоился. Как она там? Хотелось ли ехать к отцу, я и сам не понимал толком. Могло получиться, что как-то наладятся отношения, но я в это не особо верил и подозревал, что блиижайшие дни буду скучать. Одна надежда, что получится с местными ребятами подружиться.

Отец открыл дверь с кислой физиономией и заявил:

— Как не вовремя! Я как раз на рыбалку собрался. Проходи. Ищу, куда тебя пристроить.

Я не ответил. Знал, что отец рыбачит — иногда он заезжал, привозил рыбу. Просился с ним на рыбалку несколько раз, но всегда получал отказ: мал ещё. Это было обидно, я решил, что больше просить не буду.

Отец уже ушёл в комнату и разговаривал по мобильнику:

— Валя, Колька тебе не чужой, родной племянник всё-таки! — возмущённо сказал он. — Всего на неделю! Спасай, я уже всех обзвонил.

Диван заскрипел, когда он встал. Отшвырнул телефон в угол дивана, отошёл к окну и уставился на улицу. Даже спина его, казалось, выражала неодобрение.

— Ну что? — спросил я.