Лучше промолчать

Лучше промолчать

Anna Bogodukhova

Лучше промолчать

(*)

–Только через мой труп! – уровень моего ужаса побеждал всякую ведьминскую гордость. Ведьме нельзя показывать свой страх, но, откровенно говоря, не всякой ведьме поступает такое предложение, какое я получила только что.

–Милочка! – Мадам Франческа даже не удивилась моему возмущению, – что же вы сразу-то не сказали? Мы бы столько времени сэкономили!

И она повела рукой, вроде бы сплетая заклинание. В шутку, конечно, но я всё равно почему-то напряглась.

–Попросите профессора Карлини! Или профессора Орвуро, – я всё ещё пыталась отбиться. Я сама-то профессор, мягко говоря, отвратительный, благо, у меня предмет больше ориентирован на практику, что заставляет учеников Академии не возмущаться и не отвлекать меня всякими вопросами и проблемами, и то – дети же! Вытворяют такое, что я, верно, умру в очень молодом возрасте от банального ужаса.

–Вас в детстве роняли, Магрит? – поинтересовалась Франческа вроде бы дружелюбно. – Просто если да, то у меня к вам нет вопросов, а если нет, то я крайне озадачена. Вы забыли, что мой предмет – зелья? А их вести может только ведьма.

Ну да. Забыла. У меня с зельями и во время учёбы было так себе, а уж теперь, когда я не имела толком в них практики, откуда же мне помнить такие мелочи? Вот то, что мадам Франческа от души лупила учеников по пальцам, когда у них что-то не получалось, да ещё железной линейкой – это я помню.

–В конце концов, вы мне обязаны, – напомнила Франческа.

Мысленно я отвесила себе пощёчину. Сама виновата, Магрит! Сама! Знаешь же – с ведьмами дел иметь нельзя. Мы не маги, мы всё равно более дикие, более безумные, потому что ближе к природе. Так что требование Франчески закономерно – я пару раз обратилась к ней с вопросами по поводу своих дел с Ричардом, а она вправе требовать у меня ответной услуги и можно ещё долго дискутировать о том, что её помощь не равняется той помощи, которую она ждёт.

–Мадам Франческа, я в зельях…ну вы же знаете!

–Всего пару уроков подменишь, ничего с тобой не будет, – Франческа поняла, что я сдаюсь, да иначе-то и быть не могло.