Лучше промолчать

Для меня она всегда была одинаковой – помотанной жизнью ведьмой, которая не любезничала с учениками, да прикладывалась к фляжке во время занятий. Но сейчас я искренне ей посочувствовала. Даже мои первые занятия, а я ведь была старше, чем Франческа, когда начала преподавать, были полны ужаса и моего же страха: как меня примут? Как выслушают? Станут ли вообще слушать? А если нет? А как наладить контакт?

–Ужас, – согласилась Франческа, – ну вот, и захожу я в кабинет. А там двенадцатый курс. Как ты понимаешь, меня они хорошо знают, только по-другому.

А тут я им оценки должна ставить, учить… смотрят и не верят. Насмешливые взгляды. Ведьмы мы, одно слово – ведьмы.

–И что было? – она замолчала, а я поймала себя на том, что меня аж распирает от любопытства.

–Было? – она встряхнулась, – а! я одну из них на первом же занятии отравила. А другим велела сварить противоядие.

Наверное, в моём лице Франческа прочла всё, что я о ней думаю. Усмехнулась, спросила:

–А ты думала? Страхом надо было мне… я тебе вот что скажу – вы, вернее, ты и твоё поколение, что через Академию прошли, даже не представляете, какая раньше была у нас власть.

Думаете, подзатыльники, линейки, швыряние учебников в вас – это жестоко? Милочка, ты не была в моём времени. Зато сейчас другое. Учеников надо оберегать, защищать и всячески сохранять. Ещё и уважать. А чуть не так – тут же родители мчат, жалобы летят, и Совет нам по башке, да бюджет урезает.

–По-моему, это не так и плохо, – я всё-таки осмелилась. – Ученики должны быть в Академии в безопасности.

–Чушь! – фыркнула Франческа. – Ученики нашей Академии, это не людишки. Ну что людишки могут сделать? Побить друг друга? Перелом устроить? Окно выбить? А у нас маги и ведьмы. И если не держать их в дисциплине, если не внушать и не давить их своей властью и авторитетом, то будет полный крах. Один обиженный недоучка-маг способен устроить хаос, начиная от случайного или намеренного убийства обидчика и заканчивая ранами по самому зданию! А у нас нет средств каждый раз делать ремонт.

Именно поэтому у профессора должна быть сила. И непоколебимость. Чтоб от одного взгляда профессора всякое по-настоящему опасное задуманное гибло!

Я молчала. Не мне спорить о методах. Я вообще держусь тут всего ничего. Может она и права. Только мне как-то не нравится такая правота.

–Впрочем, это лирика, – она фыркнула опять, раздражённая моим непримирением, – я вернусь скоро, Магрит, будь добра не угробить моих учеников.