Главный везунчик королевства

— Соображаешь, — довольно произнес он. — Может, мы еще и подружимся. Если, конечно, ты не превратишься в дрессированного зверька Эрис.

Я не совсем понял, к чему он это, но Цвейг знаками показал принести бутылку обычного вина — да, тут и такое было тоже! И начал рассказывать.

Бломы были небогатой семьей, большая часть членов которой промышляли сбычей краденного, мелкими услугами. Самые выдающиеся работали экспертами по определению ценности этого же краденного или найденного. Эрис была одна из тех немногих, что выбилась «в люди» и стала главой дома, занимающегося попаданцами из других миров.

Большая часть была попаданцами из моего родного мира, по крайней мере те, что попадали целиком. Насчет тех, кто сменял душу и разум в уже имеющемся теле такой точности не было, ведь далеко не все делились этой информацией.

Сам Морис не вникал, но якобы имелся способ заманить другую душу на место имеющейся. Так поступали, если член семьи был душой или разумом скорбен, да еще — и это был известный всем и каждому секрет, если наследник или наследница начинали выбиваться из рамок.

— Подожди, — тут я не выдержал. — Прости, Морис, я всего лишь хочу уточнить. По сути, они убивали своих наследников, чтобы получить других?

Я вспомнил некстати, что сам занимаю чужое тело и поспешил исправиться.

— Я к тому, что мало ли, вдруг сознание отсюда не переносится на место пришедшего сюда, а просто… исчезает?

Морис посмотрел на меня с сочувствием.

— Ты совсем недолго в нашем мире и пока не понимаешь его законов, — он наморщил нос. — Был у меня один знакомый из твоего мира. Вещал про любовь, дружбу и взаимопонимание.

— Был? — уцепился я за царапнувшее меня прошедшее время.

Морис нехорошо ухмыльнулся, и сейчас я бы не дал ему двадцати лет, он выглядел старше, его бледные глаза яростно сверкнули.

— Ты и правда быстро схватываешь, — довольно кивнул он. — Это хорошо.

— Чего она хочет? — я растерялся. — Ведь не просто замуж за богатого идиота? К тому же мне показалось, что есть идиоты и побогаче!

— Власти, — Морис разлил по стаканам вино. — В нашем мире все хотят власти и денег. В вашем, как мне кажется, всё обстоит также, но вы пытаетесь прикрывать это красивыми словами и поступками. Мы поступаем прямее.