Главный везунчик королевства

Лите он наколдовал маску вроде той, что носил сам. Так я узнал, что моя маска имеет и функцию защиты от распыленного в воздухе — очень удобно!

Так вот я-он распылил ту самую зиру, которую этот идиот заказал у Мориса, даже не позаботившись о подставном лице или вроде того. И ушел через портал. Оставив Литу погибать от рук вообще-то любящего ее отца. Почему он при этом не узаконил ее статус, я понятия не имел, но и спрашивать не стал.

— Но ты выжила, — я вздрогнул от звука собственного голоса. Мы давно оба перестали есть, мне кусок не лез в горло, а Лита говорила и без того с трудом проталкивая слова сквозь зубы, словно изнутри сопротивлялась этому.

А я видел перед глазами руки Мориса. Он был один и успел вдохнуть совсем немного. Что творилось в доме артефактора, я боялся представить. И мне такое спустили с рук! Мир ужасал всё больше.

— Выжила, — эхом повторила Лита. — Папа очень меня любил. Он сначала…

Она запнулась, но тут же продолжила, хотя кожа ее стала прозрачной и бледной словно и мертвеца:

— Он был уже стар, но всё еще силен.

Он сумел сначала разбить руки о стены, а потом броситься на меня, уже истекая кровью. Он выбил мною окно. Я упала в кусты сирени. Они смягчили падение, хоть и изодрали в клочья мою одежду и кожу на открытых местах. Когда я очнулась, наступила ночь. Все было уже кончено.

Она отпила немного морса. Ее губы были до того бледными, что обычный морс окрасил их в кровавый цвет. Несколько багровых капель упали на грудь и стекли по бледной коже между грудями. Красиво.

— Вызванный кем-то химозник убрал всю зиру и позвал лекаря.

Мирр Нантель констатировал тяжелую форму астмы. Меня они не видели.

Мне определенно нравился этот их добрый лекарь! Вот кто главная мафия мира, заметать следы за всеми — работка не соскучишься! И снова никакого расследования. Может, мне стоит создать нормальную полицию?

Хотя нет. Пока меня все устраивает и так.

— Но, если убийца был в маске, почему ты уверена, что это был я? — вспомнил я, что меня смутило. — Мало ли кто может скрываться под ней.

Лита качнула головой.

— Твое кольцо, — пояснила она сухо. — И еще. Отец был в стеклах истинного зрения. Он назвал тебя.

Я чуть не крикнул: «Да у вас и очки тут есть!», но прикусил язык. Спросить бы, почему он был в этих стеклах, вряд ли это обычное дело, носить их. Но я не спросил.

Не стоит давать Лите больше подозрений, чем у нее уже имеется. И так с ней как-то надо будет жить, чтобы она не сболтнула никому лишнего и не нашла исполнителя для убийства.