Медальон

Дальше все происходит, как во сне. Воспользовавшись его замешательством, полудохлый индеец поражает молниеносностью движений— хватает булыжник и бьет Мэкхью по голове.

Из горла моего защитника вырывается сдавленный рык, он бесчувственной тяжелой глыбой падает, гулко ударяясь о землю.

Встав, как ни в чем не бывало, индеец с изуродованным лицом направляется ко мне, на ходу бережно вытирает платочком сочившуюся с рассеченной брови кровь.

— Я никогда не боялся за свою внешность— некрасивым уродился, — глухо смеётся он, — А вот, твоему пареньку повезло больше, но век у него оказался коротким.

Он спокойно вытирает руки уже запачканной кровью материей.

Меня бьет мелкая дрожь. Не удаётся выдавить и слова, язык распух и прилип к небу.

— Пойдём.

Грубо дергает меня за локоть.

— Никуда я с вами не пойду, - откуда-то изнутри раздаётся мой воинственный голос. Я смачно плюю индейцу в лицо. Не успеваю я пожалеть об этом, как уже через секунду лежу оглушенная звонкой пощечиной. В глазах звёзды хороводы водят, хоть в лукошко собирай.

Но солёный вкус крови и свист в ухе ничуть не пугают меня.

Я встряхиваю головой, как промокшая под дождем собака, не помогает. Невозможно сфокусироваться на предмете. Перед глазами все предательски плывёт. Второй индеец, что не успел меня зарезать, брезгливо, словно чтобы не касаться кожи, поднимает меня, оттягивая за ворот кардигана.

Но ноги не держат.

Я снова падаю на землю.

Иступлено моргая я вижу, как в двух метрах от меня бездыханное тело Мэкхьи все так же неподвижно, а вокруг небольшая лужа алой крови.

— Вы убили его, ублюдки, — вопит сквозь слёзы будто не мой, какой-то отчаявшийся звериный голос.

На слабых ногах я пытаюсь доползти до него. Хочу дотронуться до своего друга, который поплатился жизнью, помогая мне. Но не успеваю я дотронутся до его лица, как чьи-то жилистые руки хватают и тащат в противоположном направлении.

— Нет-нет. Пустите. Ему нужна помощь. Мэкхья! – оглушительно кричу я. — Не умирай.

Я извиваюсь в руках уродливого индейца, как гусеница на веревочке, рискуя получить ещё одну пощечину.

— Ему уже не помочь, пчелка. Будь умна и покладиста, тогда не пострадаешь. Пощечина была предупреждением, — советует огромный, как скала мужчина.

Это он! Это он, гремит у меня в ушах. Его образ, как видение, возникает в голове - окно, ночь, непривлекательное зловещее лицо. Индеец заигрывающее, подмигивает будто подтверждая мои воспоминания.

— Я Точо, это Аскук.