Медальон

— Беги, Амо, беги, — сдавленно кричит он, уворачиваясь от удара.

Но бежать некуда. Второй щуплый на вид и вполне проворный индеец ловко схватил и повалил меня лицом на землю, в придачу ещё и сев на меня верхом. И принялся с интересом наблюдать за индейцами. Я и сама глаз оторвать не могу. Никогда не видела такой ожесточённой борьбы.

Мэкхья не пропускает ни одного удара, которые сыплются на него, как переспелые гранаты, чего не скажешь о его противнике.

Жалко смотреть. Лицо и без того страшного от природы индейца превратилось в кровавое месиво.

Я лежу и мысленно подбадриваю своего защитника, мне до чертиков хочется побежать и помочь ему задушить мерзкого индейца. Но вместо этого я лишь беспомощно ерзаю, пытаясь выбраться. Щуплый индеец зло прижимает меня к земле за шею, как сделал бы очередной уличный мясник перед тем, как отрезать голову курице.

« Ну же, ещё чуть-чуть и мы свободны ».

Руки Мэкхьи кольцом сжимаются на шее противника. И наконец под неминуемым натиском уродливое лицо индейца синеет, а губы становятся пунцово—чёрными.

Я не отличаюсь кровожадностью, но желаю смерти синеющему индейцу всем сердцем.

Казалось бы, все, кровь перестаёт поступать к голове, но синеющий индеец на зависть охвачен блаженным умиротворением— в глазах хохотом заливаются чертики.

И если Мэкхьи не до таких тонкостей, у меня же неуместное спокойствие вызывает недоумение.

Он не вырывается, застыв в неестественной позе, тщетно пускает многозначительнее взгляды и хрипя выдавливает:

— Давай…. Забери…. мои грехи.

Вероятно, в ход пошли проклятия, иначе что может значить эта фраза?

Хватка Мэкхьи не слабеет ни на секунду. На мужественном лице читается решительность, он, будто орёл на охоте, когтями вцепился в жертву и в шаге от того чтобы разорвать ее в клочья.

В какой-то момент индеец, что удобно расположился на моей спине, достаёт нож, хватает меня за волосы, грубо оттягивает назад и демонстративно подносит холодное оружие к шее.

Он как бы невзначай спрашивает совета у второго злоумышленника, который на вид близок к бесконечному забвению:

— Ну что перережем ей глотку?

Его вопрос, будто громом оглушает Мэкхью. Он мгновенно бледнеет, переводит взгляд на меня и дальше....