Из первого пепла

Я мало знаю о семье, сам понимаешь, меня мои забыли и оставили на попечении Академии, но я не думаю, что если бы сейчас я узнала, что кто-то из моих болен, мало ли – так вот, я не думаю, что я выдержала бы быть всё время рядом. Видеть страдание, видеть болезнь – это тяжело, может быть, тяжелее, чем болеть самому. А тут такое! И дочь…

Ричард долго молчит, обдумывает, ищет аргументы против моих слов, и, хотя он может найти их десяток, он кивает, соглашается со мной. Илди не может его простить – она в горе, сам себя он простить не может тоже, а я могу.

Всем нам нужно немного прощения, хотя бы для того, чтобы временно заткнуть слабости своей сути. Потом он будет себя казнить, но пока мои слова ему нужны. Его дочь ещё жива и я не обвиняю его в том, что он сидит здесь, а не рядом с нею.

–Это тяжело, Ричард, – говорю я, – ты любишь её, и от того твоё страдание не имеет меры. Я сочувствую, я…

Осекаюсь. Что ему моё сочувствие?

–Вино хорошее, я повторю заказ, – лгу я неразборчиво, хотя от вина у меня уже онемел кончик языка.

Но так можно спрятаться от его взгляда.

–Когда она родилась, я был счастлив, – тихо говорит Ричард, когда девушка, принесшая мне заказ, прокопошившись у нашего столика, наконец, отходит. – Я в тот момент уже знал, что родители поступили правильно, не дав нам с Илди пожениться, я уже понял, что мне не по пути с нею, но Каталина… я не думал, что могу так любить кого-то не за какие-то там достижения, а просто за сам факт того, что она есть, понимаешь?

Я киваю.

А что ещё остаётся? Выдохнуть и идти к Франческе – пусть осмотрит девочку. Едва ли она найдёт причину, едва ли сможет сделать что-то, но хоть какой-то шанс, верно? Хотя какой там шанс. Будь там шанс – Ричард бы здесь не сидел.

–Илди тоже тогда была другой, но с рождением дочки она изменилась. С рук не спускала. Никому не доверяла. Кучу нянек сменили. Не дай тьма Каталина на чьих-то руках плакать начинала, а позже, как подросла, каждый синяк её для Илди скандалом заканчивался – кто не уследил и кто виноват?

–Опасалась, – против воли я улыбаюсь.

– Наверное, это нормально.

–Наверное, – Ричард соглашается легко. О прошлом говорить просто. В прошлом всё понятно. – А когда Каталина болела, то Илди у неё ночами сидела, не вставала, к целителям не вела, сама сбивала ей жар и от кашля тоже…

Болела? Я настораживаюсь против желания. Что-то мне не нравится в этом слове. Что-то не так.