Дурной знак

Поэтому я считаю так: если тебя окружают психи, посмотри на себя. Все мои друзья — прекрасные люди, и я сам — прекрасный человек.

В принципе, возразить на это было нечего. О человеческих качествах, конечно, говорить рано, но подход Ольге импонировал.

«Выходит, я плохой человек? Вокруг меня вредные родители, наглые дети и венец всей этой картины — кровожадный Мораст, который исполняет мои тёмные желания».

Андрей, не встретив явного неодобрения, принялся рассказывать про свою бывшую. И слушая про последнюю встречу с родителями, где эта самая бывшая поссорилась с Андрюшиной мамой и отказалась готовить на юбилей сама, вместо этого заказав пиццу, Ольга начала понимать, за что Ленка так не любит бывшего одноклассника.

— Тяжело сейчас быть одному, — вздохнул он. — И ведь вроде бы немного мне надо — чтобы красивая была, стройная и немеркантильная.

— Где же такую найдешь? — иронично вскинула бровь Ольга. — Таких девушек — да и парней тоже — разбирают ещё в институтах.

— Ну про парней не скажи, — протянул Андрей. — Любая девушка, какой бы страшилой ни была, всегда найдет себе парня. А парню, даже если он верный, неглупый и порядочный, женщину не найти, как ни старайся. Я не говорю о Дженнифер Лоуренс, даже просто симпатичную!

— С лица воды не пить.

— Но какой смысл строить отношения, если тебе противно даже взглянуть на твою женщину?

— А если она верная, неглупая и порядочная?

Андрюша аж поперхнулся.

— Так это само собой! — горячо выпалил он, чуть не снеся рукой тарелку. — Ой… я хотел сказать, неверные и непорядочные девушки — это и не девушки, а так, неликвид. Но ведь должна же быть и красота…

— Ммм… а внутренняя?

— Внутренняя — само собой!

И ладно бы на этом всё закончилось! Сначала Андрюша долго пыхтел над счетом, бурча, что за такую паршивую еду дерут слишком дорого, потом, когда Ольга предложила счёт разделить, выдохнул с облегчением.

— Тебе виднее, я-то там ничего не ела, — покивала Ольга, забирая на вынос вишневый чай. Божественно вкусный, кстати.

К счастью, собеседник не понял ни насмешки, ни намека на то, что свои два сэндвича он всё же умял за милую душу.