Седьмая доля

Захар, пасечник и Кондрат бросились к неподвижному следопыту. Нет, Гаврила был ещё жив. Это казалось невероятным из-за пяти или шести сквозных пулевых отверстий, разворотивших всю его спину. На окрик бывший вампир приподнял голову, и все увидели его перепачканное кровью лицо и растерзанное в клочья горло мёртвого боевика.

— Испил живой кровушки напоследок, — прохрипел Гаврила. На его губах запузырилась густая тёмная кровь. — А теперь прощайте, мне пора к моей Настеньке.

Он пробормотал ещё что-то неразборчивое и затих, уткнувшись лицом в труп убитого им наёмника.

— Мастер, — позвал Захара Кондрат. — А этот, похоже, жив.

Захар отвёл взгляд от умершего вампира и посмотрел туда, где над корчившимся от боли боевиком грозно возвышался лохматый силуэт пса Баюна.

Глава 6 Трое в лодке, не считая собаки

Русалки-водяницы,Навьи потворницы,Велесовы души ходите до суши,По ветвям зелёным, по травам шелковым,Из вод выходите, да хороводите,Зеленовласы колдуйте красыРечными брегами, летними негами,Чарами чаруйте, благами даруйтеО водах радейте, а лиха не дейте!Требу нашу с поклоном примите!Гой!

По прочтении требы на берег стелется лоскут полотна, а в воду бросается жмень жита и лист петрушки.

Треба к водянице, хозяйке водоёма

Захар бросил прощальный взгляд на только что умершего Гаврилу, на его бледное, перепачканное чужой кровью лицо, и отвернулся. У мастера магбезопасности было сложное отношение к этому человеку, ставшему однажды вампиром. От непонимания и брезгливости до восхищения и жалости.

Раненый боевик буквально рычал от боли, судорожно тряся изуродованной кистью руки. Выроненный пистолет валялся рядом с раненым, но тот даже не делал попыток схватить его здоровой рукой. Баюн грозно возвышался над поверженным негодяем и вряд ли позволил осуществить подобный манёвр.

— Вам будет оказана немедленная медицинская помощь, как только вы ответите на несколько коротких вопросов, — произнёс Захар, склоняясь над раненым.

— К чёрту! — прохрипел тот. — Ваш гражданский долг оказать помощь пострадавшему.

— Ты, падла, про гражданский долг вспомнил, — немедленно вмешался Рябой. — Я тебя, крыса, на винегрет порежу.

Рябой был страшен. Изуродованное давней трагедией лицо было иссиня-чёрным от синяков. Похоже, он оказал сопротивление, и наёмники жестоко избили его. Теперь законник жаждал реванша.