Седьмая доля

В эту же самую секунду из густых зарослей малины метнулась серая молния. Баюн! Огромный пёс сбил с ног замешкавшегося на миг боевика и мёртвой хваткой вцепился в руку, державшую пистолет. Раздался хруст и отчаянный вопль несчастного.

Буквально мгновений оказалось достаточно, чтобы силы противника уменьшились вдвое. Однако, рано было уповать на победу. Двое оставшихся боевиков были вооружены и крайне опасны. Тот, что держал на мушке пленников стал без разбора стрелять в них из пистолета и Захар увидел, как одна из пуль опрокинула Иону, а сразу несколько достались бросившемуся на стрелявшего Гаврилу.

— Стойте! — громко и отчётливо выкрикнул главный злодей. — Стойте, или я пущу кровь вашему недоноску.

Лезвие ножа скользнуло по горлу юноши, оставив тонкую красную полосу. Этой демонстрации было достаточно, чтобы поверить в серьёзность произнесённой угрозы.

Из-за ствола дерева вышел Кондрат.

— Опусти-ка эту игрушку, парень, — холодно приказал ему оставшийся в одиночестве боевик. Его рука, сжимавшая нож, не дрогнула и остриё клинка по-прежнему держало жизнь Даниила на тонкой незримой нити.

Кондрат опустил арбалет.

— Отавь парня и уходи, — бросил боевику Захар. — Даю слово мастера, что за тобой никто не пойдёт.

— Слово?! — боевик зло хохотнул. — Я никогда не верил словам, а потому и жив до сих пор. Нет, мастер, вашего щенка я заберу с собой.

Сказав это, он потащил послушника в чащу и вскоре исчез в густых зарослях.

Захар бросился было в погоню, но с трудом сделал лишь несколько шагов и со стоном повалился на траву. Голова раскалывалась и, всё вокруг кружилось и прыгало в безудержном танце.

— Не беспокойтесь о Данииле, — произнёс подбежавший к Захару пасечник. — Места здесь заговорённые. Далеко этот негодяй не уведёт парня.

— Он может его убить, — простонал Захар, пытаясь снова подняться на ноги.

— Не убьёт. — Уверенно произнёс Кондрат, разряжая арбалет и пряча его в заплечный чехол. — Этот нехороший человек — опытный наёмник. Он до последнего станет держать парня в заложниках и обменяет его на свою жизнь.

Захар услышал негромкий стон и обернулся. Раненый Иона, держась за ствол дерева, закрывал ладонью раненое плечо.

— Там Гаврила, — махнул он на два скрюченных тела, намертво сцепившихся друг в друга. — Похоже, «двухсотый».