Седьмая доля

— Дело у вас большое, хлопотное, а стало быть, надобно заручиться и небесной поддержкой.

— Так мы пойдём сначала к капищу Макоши?! — озарённый догадкой, воскликнул юноша. — Она ведь ведает удачей и неудачей.

— Верно, — пасечник с явным удивлением посмотрел на шалую после сна физиономию Даниила. — Ай, да отрок! — похвалил он и потрепал послушника по плечу.

Из дома, кутаясь в пуховую шаль, вышла хозяйка Марфа. В руках она нянчила увесистый дорожный мешок. Должно быть, обещанную пасечником снедь.

— И куда вас в такую рань несёт, соколики, — покачала она белокурой головкой и передала мешок мужу.

— Сахару не забыла? — принимая мешочек, спросил пасечник.

— Как можно, Ефим?! — всплеснула руками Марфа. — И сахар и веточки весенние — всё как есть, положила. — Чай не в первый раз оберег для Макоши собираю.

Через четверть часа маленький отряд покинул дом на окраине и пешим ходом устремился к чернеющему вдалеке лесу.

На востоке робко и нерешительно занялась заря. Как только первые отчётливые лучи солнца брызнули на поля, луга, перелески, всюду вспыхнули бриллиантовой россыпью тысячи и тысячи росинок. Захар даже зажмурился, до того нестерпимым после предрассветного сумрака показался их блеск.

Вопреки ожиданиям Захара, пасечник повёл маленький отряд не к озеру, а куда-то в сторону, в обход небольшого посёлка с неприветливым названием Рыковщина.

— Ефим Степанович, — окликнул проводника Захар. — А как мы попадём к капищу Уда? Оно, насколько я знаю, на острове расположено.

— Верно, на острове, — подтвердил проводник. — Для такого случая у меня лодка припрятана.

— Припрятана? — переспросил Даниил. — А я слышал, в здешних краях воровство не в почёте.

— Верно, отрок, — ответил со вздохом пасечник. — Так и было до недавнего времени, пока из больших городов сюда туристы не потянулись. А среди них и тёмных людей хватает. Шкодят в лесу, мусорят, а, случается, и воруют.

За разговором отряд добрёл до стоящего угрюмой стеною леса. Неприветливый это был лес настороженный. Пасечник в пояс поклонился лесу. Остальные сделали то же самое. И лес, как показалось Захару, ожил, зашумел кронами берёз и сосен.