Человек и его город

А затем и плечи, руки, туловище… Тёмный силуэт поднялся из тёмной воды — отдельные черты было не разглядеть из-за слепящих бликов на поверхности — и двинулся к берегу и стоящей на нём импровизированной ширме.

— Как водичка? — негромко спросил Кузнецов.

— Чудесная! — отозвался приятный женский голос. — А ты, я вижу, не один, Дёма?

— Да, я с новой помощницей, — отозвался Кузнецов. Соня несколько ошарашенно покосилась на него: настолько странно оказалось слышать обращенное к нему уменьшительное от «Демьяна». Кто эта женщина, вынырнувшая из апрельской Томи?.

— Очень хорошо, сейчас познакомишь! — Голос «гостьи» слегка заглушали шуршание и поскрипывание. Через пару минут из-за ширмы показалась элегантная дама в светлом пальто с наброшенным на плечи серо-зелёным шёлковым платком, в шляпе и сапогах на высоком каблуке. Кузнецов торопливо выбрался из кустов, подошёл к краю обрыва и подал женщине руку, чтобы помочь подняться к ним.

— Это Софья Ветрова, — он указал на Соню.

— О… — Дама слегка наклонила голову к правому плечу и с интересом взглянула на девушку.

— Видимо, болезнь спровоцировала, — пояснил Кузнецов. — Сонюшка, знакомься: Антонина Юрьевна Тарасова, профессор, доктор биологических наук из Томского госуниверситета.

— Зд-дравствуйте, — ошеломлённо проговорила Соня, непроизвольно бросая взгляд на зеленовато-серую воду реки, откуда только что вынырнула профессор.

— Хранительница реки Томи. — Антонина Юрьевна церемонно поклонилась. — Выходит, мы с тобой коллеги.

— Ой! — Соня вытаращила глаза. — Так вы — Томь?!

— Ну, всё-таки я — не она. — Дама-профессор снисходительно улыбнулась. — Но да, у меня за столько лет выработалось с ней сильное сродство. Именно поэтому, когда нужно поторопиться, я могу путешествовать вот таким образом, — она указала на реку, — доплыть минут за двадцать, а не трястись два с лишним часа по дороге.

— О… А я тоже так смогу? — У Сони загорелись глаза.

— Сможешь со временем, — улыбнулась Антонина Юрьевна. — Всему научу, что сама умею. Да и Дёме есть чем полезным поделиться. Да, дорогие мои, и что же мы стоим, если у нас совсем нет времени? Дёма, где твоя машина?

— Да где обычно, — вздохнул Кузнецов. Видно было, что обращение «Дёма» в присутствии Сони его немного смущает.