Ведьмин внук

— Да иди ты, — не сдержавшись, огрызается он, тут же меняя тему: — Ты сейчас где?

— Соскучился? — продолжает ёрничать Лёня, будто нарывается, и Артём устало массирует переносицу, жест, пойманный когда-то у отца, да так и прижившийся. — Ребят, он наконец-то по нам соскучился!

До слуха Артёма долетают приглушённые возгласы, что прекрасно отвечают на вопрос «С кем он», однако так и не дают понять «где».

Желудок в очередной раз урчит, напоминая, что с этим надо что-то делать.

— Я отключаюсь, — угрожает Артём, впрочем, не исполняя угрозу, потому что в ответ уже звучит торопливое, почти испуганное:

— Стоп-стоп-стоп!

А следом летит девичье звонкое: «Он у нас, приходи», что даёт понять, Лёня поставил мобильник на громкую.

— Ребят, а у вас погрызть что будет? У меня мелочи разве что на бич-пакет.

«И то не факт» — добавляет, но так и не произносит вслух Артём.

— Сделаем, — обещает Антон твёрдо. — Адрес помнишь.

— Ага.

Артём не прощается. Сбросив вызов и развернувшись, он припускает в новом направлении.

Желудок снова урчит, на этот раз, кажется, радостно.

* * *

— А теперь рассказывай, — требует Алина, дёргая себя за прядку собранных в низкий хвост тёмно-рыжих волос, когда Артём наконец-то сыто отодвигает тарелку.

В маленькой серо-сиреневой кухоньке, где они устроились, выдвинув круглый стол в центр, уютно и самое главное тепло.

— А чего рассказывать? Меня просто из дома шуганули, чтоб не мешался.

— А ты и свалил.

— А я и свалил, — не собирается отрицать Артём.

Он вообще ничего не хочет.

В тепле, спокойствии, да после тарелки картошки с котлетами, спасибо матери друзей, хочется только прикрыть глаза и подремать.

— Хоть расскажи, чего шуганули-то, — не отставая, требует Лёня. — Ты ещё несколько часов назад сказал, что времени нет, а тут внезапно появилось.

— Бабка умерла, вот и появилось.

Смотреть на кого-то из присутствующих желания нет, поэтому Артём изучает собственные руки. Те, кажется, живут собственной жизнью: пальцы щупают, выискивая на запястье пульс, и находят.

Бегущая по венам кровь мягко пульсирует, толкаясь в подушечки пальцев ласковым котёнком, а перед глазами предстают совсем другие руки: старческие, морщинистые с пигментными пятнами... мёртвые.

Артём вздрагивает, размыкая подобие замка из рук и сжимая пальцы в кулаки.

— Тём мне так жаль, — одетая в светлый домашний костюм Алина обнимает, прижимаясь к Тёмкиному плечу, а он едва это замечает, только чувствует, как становится теплее от этих объятий.