Ведьмин внук

Вдавив кнопку звонка до упора, Артём вслушивается в тихую трель, что раздаётся с другой стороны и улыбается краешком губ, когда слышит приближающиеся шаги.

Стоит только двери открыться, как Артёма обдаёт теплом и едва ощутимым запахом мокрой, чуть закисшей земли.

— Вернулся, гулёна? На звонки кто отвечать будет?

Артём растерянно спотыкается, и хлопок двери выходит сильнее планируемого.

— Тише ты, отец заснул, — шикает мать, словно желая пристыдить, но добивается лишь противоположного эффекта, Артём улыбается, чувствуя, как в груди разрастается воздушный шарик радости.

— Выписали? Ты говорила...

— Выписался, — ворчит мать. — Тём, давай на кухню, а не тут, прохладно.

Артём не заставляет себя ждать и, раскидав вещи по местам, следует в указанном направлении, по пути проверяя мобильник и не находя ни одного пропущенного звонка или сообщения.

— А звонок проходил? — уточняет он, оказываясь на пороге кухни и глядя на то, как мать выставляет на стол пару кружек с чаем, от которых вверх поднимается белесый парок.

— Всё проходило, ты просто не брал трубку.

Артём уверенно разворачивает мобильник со списком пропущенных экраном к матери, но та лишь пожимает плечами, равнодушно отворачиваясь.

— Закрой дверь.

— Так что там с отцом? Почему...

— Выписался. Сказал, что раз анализы хорошие, то перелом не повод валяться в больнице.

— И вообще у него работа, — заканчивает Артём за мать и та лишь согласно вздыхает.

— Пей чай, Тём, и больше не игнорируй звонки.

Раздражение вспыхивает в груди и гаснет, будто спичку сунули в ледяную воду, когда мать заканчивает с тихим вздохом:

— И не делай как бабка, пожалуйста, это странно.

Похоже, мать была в его комнате и нашла блюдце. Пустое блюдце...

* * *

Отец выбирается из комнаты ближе к ночи. Артём сталкивается с ним в коридоре между кухней и прихожей и замирает, всматриваясь в высокую, крепкую и чуть полноватую фигуру, облачённую в домашнюю одежду.

Мать не говорила, какую именно руку отец сломал, она вообще мало вдавалась в подробности, но... гипс на правой руке, расположение синяков и ссадин на лице... Артём всё это помнит, помнит так отчётливо, будто уже видел.

— Не обнимешь? — насмешливо ворчит отец, отставляя здоровую руку в сторону. — Или слишком взрослый для этого?

Артём ныряет в объятия. Какое значение может иметь возраст, когда он его чуть не потерял?

— Вот и правильно.