Ведьмин внук

Однако сонное марево никак не хочет отпускать, цепляясь за тело Артёма своими липкими прозрачными щупальцами.

Щелчок ножниц у самого уха порождает внутри Артёма ужас, однако и это не помогает встряхнуться. Тело окончательно деревенеет, хотя сознание вдруг обретает кристальную ясность.

— Спасибо.

Губы Артёма шевелятся помимо его воли. Единственное, что он может — это чувствовать, как те двигаются, произнося слова, а потом изгибаются в улыбке, и смотреть.

— А теперь поспи.

Лёня даже пискнуть не успевает, когда пальцы Артёма, ведомые кем-то другим, нажимают что-то на шее.

Глава 20

Артём будто гость внутри собственного тела, что не может ни на что повлиять. Он замирает маленьким комочком напряжения, когда чувствует злость, направленную на спящего и ни о чём не подозревающего Антона.

«Не трогай!» — порывисто требует Артём, но с губ его срывается смешок, порождённый тем, другим, что сейчас стоит у руля.

«Ты больше не имеешь права мне указывать.

Что именно хотел мысленно сказать Гордей так и остаётся загадкой, потому что их обоих отвлекает звук тихих шагов.

«Алина».

Молнией пронёсшееся в сознании имя порождает внутри Артёма одновременно надежду и страх.

«Уходи!» — беззвучно кричит он, когда Гордей оборачивается, чтобы взглянуть снизу вверх на босую, одетую в тёплую пижаму Алину.

— Чего тебе? — тихо ворчит Гордей.

Артём замирает в ожидании. Вот сейчас Алина поймёт, что что-то не так или спросит во весь голос.

Тихий смешок, сорвавшийся с больше не принадлежащих ему губ, порождает внутри Артёма холодок, что только усиливается от действий подруги.

Вместо того чтобы что-то сказать, Алина, недовольно поморщившись, пинает Гордея по коленке и кивает в сторону двери.

— Чего дерёшься, старая?

«Старая?..» — сознание цепляется за неправильное, нелогичное слово. Оно колется острыми иглами, царапая и не давая покоя.

— Ещё раз так меня назовёшь, костей не сосчитаешь. Иди уже.

Пол холодит босые ступни, когда Гордей крадучись выходит из комнаты, а Артёма будто всего окунает в этот колкий холод.

— Как хорошо, что на ночь эта девчонка додумалась штаны надеть. А то эта юбка... Стыдоба одна... — едва слышно ворчит та, что поселилась в теле Алины, медленно, придерживаясь за стену, идя следом.

— Жаль я пропустил...

— Охальник!

— Я столько лет...