Ведьмин внук

— Тогда скажи, кто тебе нравится, — меняет вопрос Алина, но снова не добивается успеха, потому что Антон и на этот вопрос отказывается отвечать, настаивая на своём выборе:

— Действие, Алин. Дей-стви-е.

— Нельзя менять!

— Да ладно тебе, Алин, — приходит на помощь Лёня, тогда как Антон недовольно поджимает губы.

— Поездка как-то связана с пожаром пятилетней давности?

— Алин!

— Что за пожар?

— Я так понял играть вы устали? Может шаурму достать? — предлагает Артём, чувствуя, как внутри волной поднимается раздражение.

— Тогда я снова кручу, — дуется Алина, тут же раскручивая бутылку, и Артём вздрагивает, когда горлышко той указывает именно на него. — Итак... Правда или действие? Скажешь «Действие» и я заставлю тебя кого-нибудь поцеловать, — обрубает на корню проскользнувшую мысль, довольно улыбающаяся Алина.

— Правда.

Артём ждёт, что она снова поднимет вопрос о поездке и пожаре или отчего-то так зацепившую её тему чужих интересов. Однако она спрашивает совершенно о другом, на мгновение заставив его растеряться.

— Что у тебя висит на шее?

Артём невольно тянется к мешочку, нащупывая его пальцами.

— Подарок. Но показывать не буду, прости, — тут же предупреждает он, поправляя ворот футболки.

— Ну и не надо. Друг ещё называется.

Артёму на мгновение становится стыдно, а потом он вспоминает о бабке, что всё ещё может быть где-то поблизости, и о Гордее, общаться с которым больше не хочется, и успокаивается.

— Сделаешь чай?

— И шаурму всё-таки принеси. Есть хочется.

— Я помогу, — предлагает Антон, когда Артём быстро поднимается с декоративной подушки.

— Мы здесь подождём, — Алина блаженно растягивается на кровати во весь рост и прикрывает глаза.

Новой порции допроса можно не ждать.

* * *

Они укладываются далеко за полночь, когда родители Артёма уже давно ушли спать. Общим решением отдают Алине кровать, разделяя надувной матрас на троих. Что оказывается совершенно неправильным решением, потому как Лёня вертится, будто уж, оттесняя Артёма к и так лежащему впритык к стеллажу Антону.

Артём чувствует, как рука Лёни касается плеча, однако отмахнуться уже не получается. Сонное тело кажется совершенно неповоротливым и тяжёлым. Да и язык не ворочается, не желая произносить ни звука.

Новое прикосновение оказывается гораздо ближе к шее. Артёму кажется, что он чувствует как скользит по коже сначала шнурок, а затем и мешочек с травами.