Тень сумеречных крыльев

Ну, еще бы, так резко сменить форму. Ольгерд поднялся на ноги и попытался постучать по широкой серой спине, но не дотянулся. – Что ты знаешь о Птице?

– Какая Птица? – перестал в свою очередь изображать сломанную куклу Олег. – Что здесь происходит вообще? А ну свалили все от сестры!

Кажется, назревала вторая часть Марлезонского балета. Впрочем, огонь в ауре Обвальщика порывался укусить кого-нибудь лишь отдельными неуверенными всполохами. И не находил себе цели: вокруг больше не было врагов. А воевать пусть с малознакомыми, но каким-то чудом вернувшими сестру людьми… «Стержень, – покивала сама себе магичка.

Со стороны Влтавы раздался громкий плеск. Начавшие понемногу придвигаться ближе остальные – как и Юлия с Никлаусом, как и Инквизиторы, – синхронно обернулись. И не менее синхронно озадачились.

Наверное, все они сейчас были готовы увидеть хоть ангела, хоть демона, хоть Бабу Ягу верхом на критике Латунском. Но критики – народ робкий вне основной сферы деятельности, а прочие сверхъестественные сущности были, судя по всему, слишком заняты.

Вик поперхнулся, ткнул указательным пальцем в сторону гостя и испустил сдавленный вопль. Ада, стараясь не выдать себя мимикой, мысленно окрестила это как «печальная самка крик» – вспомнив недавно прочитанную космооперу. Она тоже опознала гостя, просто ее лимит на изумление, похоже, исчерпался полностью. «Не менее шестисот лет назад», – как подсказывала жестокая память.

Ольгерд, обернувшись, нахмурился и, по-видимому, решил посмотреть на пришельца через Сумрак.

Зря.

Аура дельфина впечатляла. Это был какой-то упорядоченный взрыв, гармоничный вихрь, сдержанный шторм – всех возможных и невозможных цветов и оттенков. Становилось понятно, о чем говорила Эльза, рассуждая об «обмане смерти» и о «различиях»: существо перед магичкой было животным – от слова «живой». И не было Иным – по сути своей. «Неужели все мы, перестав быть людьми, технически просто мертвы?» – заплутавшая мысль скользнула по неокортексу и канула куда-то за грань сознания.

Тахина-Кан кивнул всем, словно старым знакомым. Отдельно задержал взгляд на Викторе. Улыбнулся ему и заговорил:

– Было сказано. Человек, убивший в себе Свет – и решивший, что виновата Тьма. Его сестра, упавшая во Тьму – и впитавшая силу Света. Тот, у кого отобрали свою смерть, подарив чужую не-жизнь.