Тень сумеречных крыльев

Та, что заблудилась во времени, убегая от смерти по чужой воле. Тот, кто испугался перемен и запер себя в ставшем чужим доме. – Коричневый морщинистый палец указывал по очереди на Олега, на Эльзу, на Цатогуа, на Юлию, на Никлауса и, наконец, уткнулся в собственную индейца грудь. – Тот, кто ждал перемен в чужом мире и наконец дождался. Мы собрались.

– Это пророчество? – мотнул ушами бескуд, беспардонно сбивая пафос. – А шо нам за это будет? Ну, раз собрались – значит какая-то культурная программа должна наличествовать таки да.

Раздались нервные смешки. Олег откровенно выматерился, а потом ойкнул и закрыл Эльзе уши ладонями. Ну, скажем так, попытался – та оказалась буквально на пару сантиметров вне досягаемости рук. И при этом ее собственные пальцы продолжали сжимать плечо брата. Ада решила не ломать над этим голову – ей и так хватало.

– Пророчество, – мерно покачал головой Тахина-Кан, ничуть не сбитый с толку шутовским тоном. – В котором ты, рыбак, пивший человеческую кровь и полюбивший сам Свет, значишь не меньше других.

Цатогуа изменился в лице. Внутри и вокруг него словно что-то зашевелилось, задвигалось – какая-то великая тень с глазами, горящими не от великого голода, а от великой тоски. Оборотень, до того момента прикрывавший бок приятеля, резко отпрянул и зарычал.

– Что ты можешь знать о моей любви, древний? – Голос тоже изменился, стал низким, как дальние раскаты тающего с грозой грома. – Я тоже видел многое. Но ничто в этих моих видениях не могло вернуть мне Его.

– «…В глубины посмертия; там мы с тобой и встретимся», – перебил индеец, и тысячи морщинок на его лице заострились. – «А когда придет этот час – многое переменится. Потому – не «прощай», рыбак Адир. А «до свидания» говорю тебе. Иди и не печалься».

Тень задрожала, заколыхалась, словно на ветру – хотя ветер как раз утих и не нарушал покоя на площади. Магичка готова была поклясться, что в глубине фигуры что-то блеснуло. Неужели слезы?.

Стоп, «рыбак Адир»? Андрей Первозванный? Первый ученик самого Христа?!

Все замолчали, подавленные значительностью и хрупкостью момента. Тут снова заговорила Эльза. Она обвела присутствующих лучистым, пронзительным взглядом, почти по-человечески улыбнулась и предложила:

– Раз уж мы собрались – давайте я исполню ваши желания. Каждому по одному: самое сокровенное. Просто, – ее голос достоверно изобразил извиняющийся тон, – это единственное, что я делаю.