Тень сумеречных крыльев

Без нее никуда».

Прочие Иные замерли где стояли. Даже волк с маламутом будто бы превратились в прекрасно выполненные чучела имени самих себя – не дергали ушами, не мотали хвостами, не скалили клыки. Одного, переднего нижнего, у оборотня, кстати, не хватало. Интересно, с чего бы?

– Лизка, – хриплый, ломкий голос треснул над Йирасковой площадью. – Лизка, ты как… Ты где… Убью заразу…

Последнее заявление прозвучало настолько жалко и неуместно, что магичку чуть не разобрал нервный смех. Но поддаваться истерике было некогда.

– Рано, – тихо, но отчетливо прошипела Ада, делая страшные глаза. – Стоим, ждем, прикидываемся ветошью. Нас тут вообще как бы нет и, возможно, никогда не было. Verstehen?[2]

Оба мелко, скупо кивнули и замерли. Нет, положительно, дисциплина – величайшее изобретение человечества.

Тем временем Темный опустился на одно колено, продолжая поддерживать Олега. Эльза стояла перед ними молча, улыбаясь.

– Как я и где? Это самый сложный вопрос, который можно было задать. Даже то, что сотворило меня заново, не знает на него ответа. Того ответа, что можно дать человеку. Или Иному.

Она повернулась к Ольгерду, проведя пальцами и по его скуле.

– Здорово, что вы здесь. Я ждала. Я знала, что вы встретитесь. Но не знала как. Есть вещи, которые управляются не потоком времен или плотностью вероятностей. Есть вещи, которые могут совершить только люди – не важно, успели они обмануть смерть или еще нет.

Ада насторожилась. Слова о смерти резко отозвались в ней – по понятным причинам. Вспомнилось то, что Эльза говорила им с Виком; то, что сотворила с Эрнестом. Магичка сделала шажок в сторону троицы – и навострила уши.

Девочка же продолжала, теперь положив руки на плечи обоим мужчинам:

– Именно этим вы отличаетесь от тех, кто был раньше. Они оставались животными, даже обретя разум, – не задавались вопросами природы жизни и смерти, принимали цикл бытия таким, какой он есть.

И они убили Ту, что была до Сумрака.

Рядом с Эльзой словно из-под земли вырос огромный серый пес. Он приоткрыл пасть, захлопнул – и, мелькнув хвостом в воздухе, превратился в на удивление знакомого Иного. «Ошейник куплю!» – выругалась Ада про себя.

– Птица, – закашлялся перевертыш.