Тени Инкорке

Если делать вид, что не видишь, не чуешь их, они могут оказать ответную любезность. О том что “могут” не значит “обязаны”, старушка старалась не думать.

Был и другой путь: по укатанной колее к рыбацким лачугам, а оттуда вдоль подножия гор. Но с той стороны хижину лесной ведьмы укрывало заклинание, настолько сильное, что с пустыми руками кинуться в драку пьяных орков было бы меньшим самоубийством.

Драконья просека, широкая полоса растрескавшейся, все еще раскаленной земли, пересекающая остров и только чудом не разделившая его надвое, алыми пятнами замелькала за деревьями.

Тарисса остановилась в сотне шагов, оперлась на клюку, сделала глубокий вдох и свистнула. С верхушки ближайшего дерева, будто переспелые яблоки, посыпались крошечные коричневые человечки.

— Ну что разлеглись, молодцы? А ну марш протаптывать! — рявкнула суровая фермерша.

“Молодцы” как один сверкнули злобными маленькими глазками, но, покосившись на внушительную связку амулетов, только посплевывали себе под ноги и невнятно заворчали.

На большее в таких условиях лесники способны не были.

— Круда торптать? — пробурчал обладатель самого крючковатого носа и самой большой шапки-шишки.

— Прямо, мальчики, прямо.

— К вредьме штро ли?

— К вредьме, к вредьме! — обрадовалась леди Крит, уже прикидывая, как ввернуть новое словечко в очередную перепалку с дорогой подругой.

Нечисть еще с минуту пошумела, и вразвалочку, сильно кренясь из стороны в сторону, цепочкой направилась к дымящейся просеке. Тропка получилась узкая и кривая, но Тарисса не стала привередничать и, коротко кивнув, ловко проскакала на другую сторону.

Нечисть по-детски скорчила на прощание мерзкие рожицы и вернулась на свои посты — белки сами себя за хвосты не подергают, а без этого какая летучесть?

Из глубины чащи доносились то пение мухоморов, то разудалый хохот мелких гарпий, то тихие шорохи бестелесных существ, но настоящая опасность путнику с крепкими нервами здесь уже не грозила — ведьма умело охраняла свои владения от любых вредителей.

В том числе и человеческих. И свисавшие с деревьев черепа-фонарики вопили об этом даже громче гарпий.

Однако в этот раз лес не показался старой фермерше по-настоящему вечным. Что-то было не так, и закаленная деревенскими баталиями старушка вглядывалась в каждую веточку, в каждый куст, пытаясь уловить признаки чужого, враждебного присутствия. Перед самым носком сапога проползла кровожадная (впрочем, как и все в этой местности) гусеница, заставив женщину отскочить.