Сказки Перехода

И – выходя из корчмы, угодить прямо под копыта конному санразъезду! Ну не бред ли!

Я мысленно отворачиваюсь от пятнистого. Мне – хочется, чтобы виноват был он сам. Чтобы можно было сказать: ага! Расслабился раньше времени! Нечего было ворон считать! А шел бы сторожко, чуйку бы свою хваленую не-людскую врубил – так, поди-ка, уже в этом своем выморочном бору чай из брусники варил бы!

Мне от этого стало бы легче.

Но я не могу. Слишком хорошо знаю, во что иногда обходится тот самый припуск на случайность.

А еще – что стоит только раз отпустить вожжи, позволить себе обвинить– одного из тех, многих, кого на твоих глазах весь последний год отлавливали, забирали или – незабирали… Стоит только сделать это, как остановиться уже не сумеешь. Начнешь упорядочивать тот бред, что творится вокруг. Объяснять его себе. Оправдывать – потому что ты-то ведь как-то внутри него живешь, и ничего, не жужжишь… значит, и не бред он вовсе?

А кончится все тем, что у тебя в голове зазвучат призывы с горуправских плакатов: «Низинный край без мутантов! Очистим нашу землю от разносчиков болезней!» И верить начнешь – этим голосам.

Я меряю шагами комнату. Не помогает: старик пятнистый так и стоит перед глазами. Живой. С глазами бездомного пса. Такой, каким он сегодня на рассвете пришел ко мне в корчму ждать своего лоцмана. И своей свободы.

Не выдерживаю, откидываю край занавески.

Лоцманы почти разошлись. Только Рыба да пара его подручных дымят на крыльце. Глядят вприщур, как Шмель возится у обочины с садовой тележкой, взваливает на нее тело своего бывшего заказчика.

Торопливо спускаюсь вниз, на крыльцо. Рыба удивленно оборачивается. Без лишних предисловий сую ему в руку деньги:

–Слушай, не откажи в просьбе, а? Скомандуй своим, пускай этого деда похоронят по-человечески. Подводу вон у меня возьмите, на погост его отвезти.

Рыба молчит и испытующе смотрит на меня. Я спутанно объясняю:

– Да тошно мне от всего этого. Еще утром он у меня в корчме живехонький за кружкой кваса сидел. И кто подумать мог, что его «солнышком» удавит, едва санинспекция на двор въедет… что дернет он от дружинников через двор к околице – и под пулю подставится...