В плену чужих тайн

Наверное, мы просто созданы друг для друга, — произнёс он со всей гаммой повышенного и неугасаемого интереса, что я невольно припомнила его исследовательские замашки и едва не отшатнулась.

Ох, только не снова! После того случая в коттедже он, что же, теперь не отстанет от меня? Проклятье... и почему именно на него у меня самая безобидная и такая странная реакция?

— И как долго вы встречаетесь? — не остался в стороне отчим, так и не дойдя до вешалки с вещами и переключая повышенное внимание на разговор. Под пытливым взором карих глаз я не посмела открыть правду.

Однако наличие рядом Константина странным образом провоцировало на ложь.

— Несколько лет. А что, не верится в продолжительность чувств лишь к одному?

— Станислава! — окрикнула мать, и я стиснула зубы, зло уставившись на раздраженного отчима, вознамерившегося что-то сказать. Но прежде, чем он произнёс хоть слово, в дверном замке зашевелился ключ.

Все обернулись на звук как один. Я прикрыла глаза, тихо вздохнув.

Чёрт, Макс, как не вовремя!

В полной тишине друг явил себя.

И несколько безмолвных мгновений спустя Михаил разразился смехом.

— Чувства только к одному? — мерзко захохотал он. — Посмотри на себя. К родителям ездишь с одним, спишь с другим. Твой новый дружок хоть знает, с кем делит ключики к твоей постели? Или вы втроём тра...?

Удар в челюсть оборвал высмеивание. Отчим пошатнулся и, отступив на пару шагов, будто всё ещё не веря, дотронулся до лица. В потрясении я поглядела на Макса с крепко сжатым кулаком.

Без шапки, с взлохмаченной тёмной шевелюрой, неаккуратно обмотанным вокруг шеи вязанным шарфом и в распахнутой куртке. На заострённом лице отчётливо выделялись скулы и линия сжатых челюстей. Он взглянул на меня, оглядев с пят до макушки, а после замер на Бестужеве, что стоял в шаге позади.

Недовольство внезапным появлением друга развеялось без следа. Совесть больно кольнула сердце.

Боже, какие ужасы он представил, когда я без детальных объяснений заявила о приезде отчима? О чём подумал, когда попросила ждать внизу, не рассказав о Константине? А что испытывает сейчас, когда я так близко стою с ловцом, способным причинить боль лишь касанием?

И пока пыталась отыскать в ошеломлённом сознании достойные слова оправдания и утешения, громкий хмык отчима разорвал тишину.

Пошевелив челюстью, будто вправляю ту на место, Михаил угрожающим взглядом впился в Макса.

— А ты, смотрю, научился сжимать кулачки? — Противная ухмылка поселилась на его губах.