Новый год для гомункула

Банницам не место в людском жилье… От тебя темная зараза идет, народ с ума сходит. Шла бы ты отсюда, тетя.

– Щас, разбежалась, – огрызнулась старуха.

– Ну смотри, твоя воля.

Афанасий достал из-за пазухи длинную розгу, размахнулся и ударил банницу, попав по груди и руке. Старуха взвыла, спрыгнула на пол и вдруг разом раздалась – вытянулись и так длинные руки и ноги, макушкой коснулась потолка. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, сделав ее уродливое лицо еще уродливее, и из-за зубов хлынул поток кипятка. Камышу на темечко попало несколько капель, и он взвыл.

Банница сжала и разжала пальцы, в лицо коту и домовому полетели горячие угли. Домовой хлестнул старуху еще раз, и она снова увеличилась в размерах.

– Хватит ее хлестать! – возмутился кот. – Она только больше становится.

Банница двинулась на них, извергая кипяток и угли.

– И чего, какой дальше план? – прошептал кот, задрав головенку и глядя в выпученные глаза старухи.

– Бежим! – крикнул Афанасий и в момент проделал портал в стене.

Они прыгнули в соседнюю квартиру, но старуха бросилась за ними – размеры ее не останавливали, видимо, делать пространственные норы она умела сама.

– Пиздееец! – заорал кот.

– Еще не совсем! – крикнул домовой и проделал новый портал.

Они прыгали из квартиры в квартиру, кот прижимал уши и утробно рычал, когда на него попадали капли кипятка, а Афанасий только крякал. Камыш не сразу понял, что домовой ведет их к дому, к Ольгиной квартире.

–Ты ее к Ольге тащишь! – возмутился он.

Афанасий не ответил, продолжая деловито делать нору за норой.

Они ввалились домой, и за ними прыгнула банница, раздувшаяся до неприличных размеров. Дохлые головастики и вареные лягушки сыпались с ее головы.

– Ну что, молись своим богам, домовой, – плотоядно произнесла старуха и протянула к нему руки-грабли.

– Ааааа! Афанасий! Мы просрали эту миссию! – завопил Камыш.

Но домовой сжал комель розги и спокойно ответил:

– Не в этот раз, бабуля.

Он стукнул кулаком о кулак и вдруг раздался, как банница, разогнулся, как древнерусский богатырь, макушкой достал до потолка.

Руки вдруг обросли крепким мускулистым мясом, стали, как две дубины.

– Ну охренеть… - свистнул Камыш.

– У тебя здесь нет власти, это мой ДОММММ!!! – голос Афанасия, как колокол, оглушил, взорвал барабанные перепонки. – Это мой домммм! МОООЙ ДОМММ!!!

Все загудело, затряслись стены. Кот покатился кубарем, банница прижала ладони к ушам. Домовой хлестнул ее розгой по лицу, по ногам, по торсу. И старуха начала съеживаться, уменьшаться.