ВОР из НЕРО

Это не вызывало подозрений или неприятия, в костюме с заплатами его приняли за чудака-учёного без лишнего гроша в кармане, зато с пудами книг, накопленных в скромной комнатке, которую он снимал на окраине Медвежьего Угла. Во всяком случае, так он отрекомендовался и недоверия не встретил.

– Эх, господа, если бы вы знали, какие книги можно найти в Белокаменной, какие книги! – восклицал он, отыгрывая хмельную горячность, но ничуть не кривя душой.

"Исследование о ледниковом периоде" он украл у прохожего вместе с саквояжем на бульваре в Белокаменной.

Когда поезд подошёл к Неро, все в купе, кроме вора, спали пьяным сном, так что ему не составило труда забрать чемодан клерка с багажной полки, свою почти пустую корзину и сойти на станции.

Здесь его уже ждали каталы, проститутки и сам Панама Толстый. Все вместе они прошли на малину, о которой знал Панама Толстый, и где теперь его ждали, потому что барыге потребовались решить в Неро ещё какие-то свои дела.

Что же будет с клерком? Места он лишится, да ещё с такими рекомендациями, что на похожую должность в Белокаменной точно не устроится.

Если он не дурак, и у него есть родственники, поживёт какое-то время у них. В противном случае дорога ему одна – на Хитрый рынок, в толпу нищих и подённых рабочих, где Устин, возможно, встретит его, когда в следующий раз приедет из Неро в Белокаменную за «покупками» либо иной «торговлей»[5]. Жить в таком случае теперь уже бывшему клерку останется лет пять в среднем и не больше десяти в любом случае. Холод, голод и болезни вытянут из него жизнь наверняка.

[5] Купец – карманный вор… Воры других категорий называются уже «торговцами».

А сколько лет судьба отпустила ему, Устину Филину? И какие именно годы она для него заготовила?

В комнату входит хозяйка, немолодая женщина в чересчур роскошном платье для такой норы. Платье, однако, уже вышло из моды, даже Устин это знает. На улицах Белокаменной, куда он выезжал воровать, он уже некоторое время не замечал рукавов с буфами и корсетов с зауженной талией.

– Василь Василич скоро будут, – сообщает она и ставит на стол ещё одну бутылку.

Вору чудится какая-то дрожь в воздухе. Будто он смотрит не в чёрный квадрат улицы за открытой форточкой, а погрузился в чей-то сон, готовый оборваться из-за случайного шума. Пятнистые кроны деревьев за окном оборачиваются лапами с растопыренными чёрными пальцами, тёмный купол неба оказывается донышком зрачка в глазу, что вот-вот моргнёт, разрушив непрочную ткань сна.