В тенях Вечного города

Ему вдруг захотелось побыть откровенным хоть с кем-то. Ведь он много лет не мог себе позволить такого удовольствия: поговорить о себе.

— Я достаточно беспринципный человек, а тогда и вовсе жил мечтами о мести. Мы все тогда грустили, что родились слишком поздно, чтобы встать в войска имама Шамиля, защищать его ценой собственной жизни. Идеализм, что поделать, свойственен молодежи. Позже я понял, насколько глупыми были те мечты. Жить надо для себя, для своего удовольствия. — Он и не заметил, что перешел на русский язык.

— А для твоего удовольствия нужно уничтожить всех вампиров? —спросил Уайт также по-русски.

Деметр рассмеялся:

— Конечно же, нет. Неужели ты думаешь, что задача Ордена — уничтожать вампиров? Так пусть думают всякие Яны да Пьетро. Главная цель Ордена — получение знаний, конечно же. А вампиры накопили их предостаточно, пора бы и поделиться. Но многие знания можно получить только со смертью их владельца. Впрочем, это касается только древних Детей Ночи. А молодые… — он залпом допил свой кофе, поморщился.

— Вы не даете им вырасти и поумнеть, — заметил Александр.

— Кому надо — даем. В конце концов, система обращения у Детей Ночи отработана отлично: обратил, выучил, отпустил. Или обратил, тот сделал, что надо, а потом… потом либо выживет, либо нет. Мы просто помогаем естественному отбору.

Уайт изумленно уставился на собеседника.

— Такой вариант мне даже в голову не приходил, — пробормотал он. — А что тебе самому-то надо?

Яков пожал плечами, откинулся на стуле так, что передние ножки приподнялись в воздух.

— Деньги, удовольствия… ладно, если совсем честно, то я обожаю раскрывать тайны.

Он качнулся обратно, ножки стула стукнулись об пол. Яков уперся локтями в стол.

— Ты ведь тоже веришь в легенды. Более того, ты знаешь, что магия существует, знаешь о существовании таких вещей, которые неподвластны обычным людям.

— Для Ордена, конечно же.

К ним подошел официант, и с Деметра как будто спала какая-то пелена. Он удивленно посмотрел на Александра:

— Не думал, что ты знаешь русский, — сказал он.

— Я тоже не думал, что ты жил в 1884 году, — в тон ему ответил Уайт. — И тебе должно было тогда быть не меньше двадцати лет.