В тенях Вечного города

Что же касается артефакта, который он хранит, — не обязательно его отнимать, достаточно активировать. Парой капель крови.

— Всего парой капель крови, — пробормотал Яков, вспоминая тот разговор.

Кофе остывал перед ним. Нетронутыми остались и приготовленные бутерброды. Деметр подошел к окну, за которым уже вовсю кипела дневная -жизнь, посмотрел на людей, спешащих по своим делам, на какого-то типа в одежде, похожей на одежду Пшебжинского — тот выходил из двора, подворачивая слишком длинные рукава пиджака.

[i] Сейчас это площадь Республики.

Часть двадцать восьмая, в которой решаются судьбы и вершится история.

Утро и половину дня вампиры проспали, точь-в-точь как вампиры из книг и легенд. Легли они только на рассвете, вся ночь ушла на споры, беседы, стук кулаками по столу и окружающим предметам, обсуждение фактов и домыслов и другие крайне важные вещи.

Первым проснулся граф Ормонд. Накануне его, как раненого и не до конца вылеченного, отправили спать раньше всех, и теперь он чувствовал себя абсолютно здоровым, бодрым и готовым к подвигам. Он вылез из кровати, стараясь не потревожить спящего рядом отца, накинул халат и отправился в ванную. Умывшись и почистив зубы, Тимоти почувствовал себя еще лучше, и собрался было приготовить кофе, как вдруг увидел валявшийся на столе артефакт, оставленный Лукой. Кофе тут же был забыт.

Тимоти уселся за стол, двумя пальцами взял треснувший камень. Кто-то постарался от души и не заблокировал действие амулета, а просто его разбил. И теперь, чтобы понять принцип его работы и узнать автора, надо было изрядно потрудиться. Граф Ормонд только грустно вздохнул, понимая, что его инструменты пропали вместе с портфелем, который остался в машине. Любой человек принял бы их за предметы ювелирного дела, любой вампир догадался бы, что в них есть магическая составляющая, но и в первом, и во втором случае вряд ли кто-то принес бы портфель в бюро находок.

Очнулся он от того, что его крепко потрясли за плечо. Тимоти оглянулся: рядом стоял Александр Альбин. Он выразительно посмотрел на часы, потом на сына. Граф Ормонд проследил за его взглядом и смущенно вздохнул:

— Прости, увлекся.