Артур Рэйш. История шестая. Палач

Странным было то, что когда-то это место было обагрено кровью моих близких и будило во мне лишь отчаяние и злость, а теперь тут росли цветы и вовсю щебетали птицы. Но еще более странно, что вместо прежней ненависти я ощущал лишь застарелую тоску и невесть откуда взявшуюся уверенность, что время для мести еще настанет.

— Господин маг? — едва не застал меня врасплох напряженный мальчишечий голос.

Я обернулся и с удивлением воззрился на прячущегося среди кустов Роберта.

— Папа сказал, что это вы спасли меня, мастер Рэйш, — тихо сказал мальчик, не спеша выбираться на дорожку.

— Я этого не помню, но можно кое о чем вас спросить?

Я поискал глазами куда бы присесть и, не найдя поблизости скамейки, опустился перед парнишкой на корточки.

— Можно, конечно.

Роберт воровато покосился на веранду, но сквозь закрытые шторами окна видно было плохо. Только смазанные силуэты собравшихся за столом магов, которые в этот самый момент решали его судьбу.

— Тогда, в подвале… — несмело начал мальчик, подойдя ближе и нервно теребя ворот белоснежной рубашки.

— Мне было очень холодно. Так, что я не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь. А еще я помню Мелани. Она говорила, что холод, убивающий нас, не из этого мира, и что он не предназначен для живых. Это правда?

Я насторожился, а Роберт тем временем понизил голос до шепота.

— Я почувствовал, когда она умерла, мастер Рэйш. Не видел, но все равно узнал, когда жизнь ее покинула. Потому что раньше Мелани была теплой… там, внутри… а потом тепло из нее ушло.

Как будто его выдуло ветром. И после этого холод стал пробираться в меня.

— Ты почувствовал его в себе? — недоверчиво переспросил я, не понимая, как такое стало возможным.

Роберт снова дернул за ворот, словно тот его душил, и кивнул.

— Когда Мелани ушла, мне показалось, что я тоже вскоре умру. Я не хотел этого. И подумал, что если попробую согреть Мелани, то она… возможно, вернется?

— Тебе нравилась Мелани? — осторожно уточнил я, даже не пытаясь представить, что довелось пережить пацану, несколько часов или даже дней пролежавшему в каменном гробу в обнимку с трупом.

— Она спасла мне жизнь, — прерывисто вздохнул мальчик. — И я каждый день думаю, что, возможно, было бы лучше, если бы мы поменялись местами.

— Ты ни в чем не виноват. Она знала, что нет смысла умирать двоим, когда может погибнуть лишь один. И это был мудрый выбор. Действительно мудрый, хоть и очень тяжелый.

По губам Роберта скользнула невеселая улыбка.