Не ловите мух...

Кажется, один из газетчиков решил воспользоваться тем, что остался в печатном зале один, и мелочно гадил ненавистным коллегам – что может быть лучше…

Плевака вдруг повернул голову к лестнице, и Полли, отшатнувшись, замерла в углу.

– Мистер Слиппсон? Это вы? – позвал он.

Полли слушала. В печатном зале раздались шаги, а потом скрип стула – видимо, этот тип закончил безобразничать и вернулся к себе за стол.

Взгляд Полли упал на подсвеченную лампой стену. Вся она была завешана тусклыми старыми фотографиями в рамочках.

Это стена почета, о которой они говорили?

Заслуженные «сплетники» позировали с разворотом газеты в руках, и почти все выглядели грустными и подавленными – очевидно, они знали, что следует за попаданием на эту стену. Веселыми выглядели лишь трое репортеров на фотокарточке в центре стены. Они стояли, обняв друг друга за плечи, и чему-то смеялись.

Выглядела эта троица довольно забавно: у одного было тощее лицо со здоровенным носом, как будто, помимо носа, ничего и нет, у второго – копна пышных волос, разделенных пробором, похожая на курчавое облако, а у третьего сильно выступающие вперед передние зубы, а еще причудливый шрам на щеке, похожий на цифру «9».

Внизу стояла подпись: «Удачник, М. и Хвастун». И чему они, спрашивается, так радовались?..

«Так, пора возвращаться, – подумала Полли. – Кажется, это тупик… Может, хотя бы записная книжка Эрми что-то прояснит? Осталось только ее расшифровать. Как хорошо, что я знаю того, кто разбирается в различных шестеренках…»

Спустившись на площадку между этажами, Полли нырнула за скрытую под обоями и панелями дверь.

Обведя темную квартиру Роберта Эрмана угрюмым взглядом, она проворчала:

– Потайные ходы, коды и шифры! Подумать только… Я будто попала в какой-то бульварный роман. Нужно повнимательнее разглядывать лица в толпе – по закону жанра у кого-то вот-вот точно должен отклеиться ус!

***

В пабе «Слюнявый Крилби» к вечернему времени было шумно и людно.

В дрожащем свете керосиновых ламп висел никогда не рассеивающийся дым от папиреток, в котором ворочались нетрезвые фигуры посетителей.

Кто-то просто угрюмо пил, крепко сжимая пальцами бутылку или кружку, как последнюю подругу, кто-то играл в карты, а кто-то пел развязную нескладную песню. По столикам расхаживали хозяйские коты, а один и вовсе, как ни в чем не бывало, забрался в наполовину полную пинтовую кружку, и развалился в ней с важным видом.

Над стойкой то и дело, когда очередной заказ был готов, звенел пабный колокол.