Не ловите мух...

– Ну, я не умру, только чтобы Джаспер не страдал, доктор! – резко ответила Полли и тут же пожалела о своих словах – она ведь хотела сказать вовсе не это.

«Дура! Дура! Проклятая дура!»

– Я имел в виду, когда вы вернетесь в Льотомн. – Он протянул ей ложечку, наполненную чем-то похожим на колотый черный… лед? – Это средство очень холодное – проглотите его сразу.

Полли сделала все, как он говорил, и тут же почувствовала, как ее внутренности обожгло.

Доктор снова взял ее за подбородок, и его пальцы внезапно показались ей теплыми и невероятно мягкими.

А потом он надавил на синяк на ее скуле, и она вскрикнула. Когда он ее отпустил, боль отступила.

– А вы, доктор? – спросила Полли, глядя ему в глаза. – Вы будете страдать, когда я уеду?

– Вы ведь знаете, что я не страдаю по пустякам, мисс Полли. Доброй ночи.

Полли застыла. Доктор взял свой ящичек и направился к выходу из комнаты. Полли отмерла, лишь когда он уже был на пороге.

Она в гневе схватила подушку и швырнула ее вслед доктору, но тот успел закрыть дверь.

Подушка стукнулась о нее и упала на пол.

– У вас что-то упало, мисс Полли? – раздался ехидный голос из коридора.

– Я уронила вашу невыносимость! Вы забыли ее в моей комнате, когда уходили!

– Что ж, я вернусь за ней утром, если вы не против!

До Полли донесся звук отдаляющихся шагов, затем скрипнула дверь докторского кабинета.

Полли рухнула на постель и скомкав из уголка одеяла комочек, ткнулась в него лицом, не замечая тут же появившейся пульсирующей боли.

«Он сказал “мы”, – подумала она.

– “У вас есть мы”… Что это значит? Он просто оговорился? Не похоже – Натаниэль Доу не оговаривается. Тогда что же он имел в виду?..»

Полли и сама не заметила, как уснула. Всю ночь ей снились погони, ловля комнатных мух при помощи банок из-под варенья, газеты выходящие с пустыми полосами, и доктор Доу, который отчего-то стоит у профессорской доски и тычет указкой в написанную мелом фразу: «Швыряться подушками – это ребячество, мисс Полли».

***

К утру погода ухудшилась – бурые тучи затянули все небо ватным одеялом и висели низко-низко, листья сыпались из них дождем – и все это в любой момент грозило перерасти в настоящий лиственный ливень.

Похолодало. Полли пришлось поднять воротник, надеть теплые перчатки и застегнуть пальто на все пуговицы, и тем не менее ветер пронизывал до костей. Он дул с такой силой, что в какой-то момент ей стало боязно выходить на крышу.

Полли стояла в дверном проеме чердака и глядела на проносящиеся мимо листья.