Ржавчина

С тех пор я ни разу не видел ни свой родной город, ни отца и мать. Мне иногда кажется, что там до сих пор ночь, в которую я уходил, и всё так же открыто окно моей комнаты. Как прерванная игра, к которой я могу вернуться. Но я никогда не вернусь.

Я никогда не задумывался о том, что было в городе после моего исчезновения. Родители, наверное, прождали пару дней, надеясь, что у меня очередной загул, и я ночую на пляже. Не уйди из города военные, они ждали бы дольше. А может, тогда не сбежал бы я. Потом они позвонили моей учительнице и спросили, приходил ли я в школу.

Потом они пошли в полицию, взяв моё фото. То самое, школьное, где я в белой рубашке и с короткой стрижкой. Дежурный, сидящий в душном помещении с вяло крутящимся вентилятором под потолком, задавал им обычные вопросы.

— У вас есть родственники, к которым ваш сын мог бы поехать?

Не знаю точно, были ли мои родители приезжими или родились и выросли в нашем городе, но подозреваю, что все мои бабушки и дедушки лежали на местном кладбище.

— Вы с ним ссорились в последнее время?

Здесь, думаю, повисла бы тягостная пауза, после чего мать, скорее всего, сказала:

— Он всегда был тихим мальчиком.

Ну да, тихим. Я даже не дрался ни разу, и не уверен, дрался ли кто-то из моих ровесников в городе. Первая в моей жизни драка началась в привокзальном переулке со слов:

— Эй, ты, лохматый!.

А потом меня, конечно, объявили в розыск. И в некоторых участках вывесили чёрно-белую копию той самой фотографии с крупным текст под ней: ушёл из дома и не вернулся. Возраст, рост, особые приметы... Интересно, а какие у меня особые приметы? Разрез глаз?

Так прошёл год, два. Они, конечно, заходили в полицию. Поначалу каждый день, потом каждую неделю. И слышали в ответ:

— Ищем, но пока сведений не поступало.

Я не знаю, когда заявления о пропавших теряют свою силу.

Возможно, за пару сотен километров от города чьё-то изуродованное тело опознали как моё. Подростки, сбегающие из дома — те, кто не вернулся в первые же дни или месяцы, — имеют все шансы умереть. От наркотиков, в уличной драке, от рук какого-нибудь ублюдка, под колёсами автомобиля...

А, может, меня просто признали пропавшим без вести, списав ту фотографию в архив.

Взрослые — чудные существа, когда дело касается подростков.