Ржавчина

— Пистолет сдай. У меня и так людей мало, если каждый начнёт мозгами по стенам раскидывать...

Для спора не осталось ни желания, ни слов. Одной рукой неловко отстёгиваю кобуру и протягиваю ему. Он встаёт из-за стола, забирает и прячет в ящик.

Молчим.

— Как... Дэй? — Имя даётся нелегко. Честно пытаюсь связать образ любимого человека с тем, что увидела. Перед глазами — мешанина из крови и камуфляжных лохмотьев.

— Тебе ответить как женщине или как подчинённой?

— Как честнее.

— Сама попросила. Шансов у него немного.

Кровопотеря. Раны... неприятные. Но умирать ему, думаю, не хочется.

Стакан скользит в ослабевших пальцах, я сжимаю их крепче.

— Это всё потому что мы разделились. Я была против, почему вы настояли?

В голове в который раз прокручивается нечто тёмное, полузабытое. Две половины одного целого. Струна, натянутая между подставкой и колком гитары — убери что-то одно, и музыка прервётся.

— Дэй не хотел, чтобы ты шла с ним в этот рейд. Слишком опасно. Старый военный завод. Пришлось бы не только работать, но и прикрывать тебя.

— Вы говорили — обычный рейд. Рутина. — Сил злиться уже нет. — Знаете, мы сражаемся лучше, когда сражаемся друг за друга.

— Рин, кто вы?

И что прикажете отвечать тому, кто привык отдавать приказы и получать полную информацию? Тому, кто предпочитает не верить всему, что слышит?

— Странный вопрос. Люди, конечно.

— Не дури. Я вижу, насколько вы отличаетесь от остальных. Когда вы здесь только появились, все думали, что вы брат и сестра.

И сейчас думают. Не на Базе, просто люди из числа случайных знакомых.

Даже не верят, когда пытаешься убедить в обратном.

— Форма и оружие всех равняют.

Он щурится.

— Сейчас я бы сказал, что вы принадлежите к одному народу.

— Зачем вы спрашиваете?

— Вы слишком отличаетесь. Я не могу это игнорировать.

— То есть мы — чужие? — Ночь за окном, ненужный разговор, а где-то на операционном столе борется за жизнь мой Дэй. Абсурд.

— Нет, не чужие. Свои. Но — не такие.

— Тогда какая разница? Главное, мы хорошо стреляем.

Интерлюдия

Стэн понимал, что лезть к Рин в такой момент — бестактность.

Но не полезть было нельзя. Однажды он буквально вытащил из петли новобранца. Мальчишка долго отпирался, говорил, что пытался покончить с собой из-за несчастной любви, но потом признался: затравили сослуживцы. Четверо. Стэн копнул личные дела. Как оказалось, юным уголовникам предложили выбор: получить небольшой срок или отправиться в армию. И те решили, что уличные порядки можно протащить в казарму.