Ржавчина

Девочка несколько опешила, увидев незнакомого человека в форме, но прошла на кухню и решительно потянула мать за полу халата.

— Ты почему не спишь, солнышко? Ещё рано. — Элли подхватила дочку на руки.

— Не хочу, — серьёзно заявил ребёнок.

— Как тебя зовут, чудо? — спросил я.

— Тира. — Рыжая головка склонилась матери на грудь. — А тебя?

— А меня — Дэй.

Стоящая на плите кастрюлька зашипела, её содержимое океанской волной плеснуло через край.

Элли неожиданно передала девочку мне.

— Дэй, посиди с ней в комнате, я сейчас приду.

«Предупреждать же надо», — подумал я, осторожно обнимая мелкую, которую совершенно не волновало, что её держит на руках кто-то чужой.

Наоборот, Тира сразу же вцепилась в мою косу и отпускать её явно не собиралась.

В комнате было не так много мебели: письменный стол, одинокая книжная полка на стене, диван и детская кроватка. На полу ковёр — неслыханная роскошь по нынешним временам. Линялый, блёклый, но всё ещё пушистый — во всяком случае, сидеть на нём очень удобно.

До игрушек мы так и не добрались. Когда через пятнадцать минут Элли вошла в комнату, Тира сосредоточенно расплетала мне волосы. Маленькие пальчики путались в длинных прядях, так что в возможностях девочки «потом заплести обратно» я сомневался.

— А ты неплохо смотришься с ребёнком, — вдруг рассмеялась Элли.

Я неловко вскочил — коса, которую здорово растеребила Тира, сдала последние позиции, и моя грива рассыпалась по плечам и спине.

— Я вроде бы не должен нравиться детям.

Элли рассмеялась.

— Дети сразу чувствуют, кто добрый, а кто нет. Взрослым бы такой талант.

Молчание повисло в воздухе липким киселём.

— Когда ты уезжаешь?

— Сейчас. Машина ждёт во дворе, я попросил заехать по пути. Элли, если тебе или Тире понадобится помощь, — я нашёл в кармане сложенный вчетверо лист бумаги и обломок карандаша, чтобы оставить адрес, — пиши, ладно?

— Ладно. Я провожу тебя.

В коридоре Элли долго смотрела, как я шнурую ботинки и наспех собираю волосы в хвост.

— До встречи?

— До встречи. — Она материнским жестом положила руку мне на плечо. — Дэй, знаешь, на твоём месте я бы подумала о детях, уж больно хорошо ты с ними ладишь.

— Ээээ... Мы подумаем, — тихо выдавил я.

Она покачала головой.

— И всё-таки, каким же красивым ты стал.

Рин открыла глаза, когда я забрался рядом с ней на заднее сиденье. Оглядела меня, лохматого и слегка помятого после возни с Тирой, придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.