Ржавчина

Нажать поочерёдно оба спусковых крючка и почти не ощутить отдачи из-за дикого количества адреналина в крови. Прыгнуть обратно, больше всего боясь увидеть, как на стволе невидимого автомата расцветает твоя смерть.

Тишина.

Неужели всё?

Я ж говорю, снайпер из меня хреновый, тем паче если стрелять в темноте. Думал, попаду в голову, а оказалось — в грудь. Грузное тело осело на входе в коридор, почти перегородив его. Человек не лежал, а полусидел, привалившись к стене и опустив голову.

Кажется, готов.

Я обернулся через плечо на стоявшую за моей спиной Рин.

Левая рука человека вдруг резко выпрямилась, в ней был небольшой пистолет. Но выстрела не последовало. В его горло чуть ли не по рукоять ушёл метательный нож. Я почти забыл, что Рин носит их с собой. И когда успела натренироваться?

— Спасибо, солнце, — искренне поблагодарил я. Руки начали предательски дрожать — считай, со смертью на узкой дорожке разошёлся. Причём смерть вышла бы на редкость поганая: в каменном мешке, глубоко под городом, от рук психопата, да ещё и на глазах любимой девушки.

Рин

Тело выглядело довольно неприглядно. Полуистлевшая одежда, засаленная и грязная до такой степени, что уже не определить изначальный цвет и покрой. Клочья неровно обкромсанных сивых волос, такая же неряшливо подрезанная борода. Пистолет валялся рядом. Я поддела его носком ботинка. Гражданское оружие, такое продавали незадолго до начала Ржавчины. На левой руке недоставало пальцев, уцелели только большой, указательный и средний.

Я наклонилась и закрыла мертвецу глаза.

Мы вышли в зал и поднялись по металлическим ступенькам. Искомое нашлось быстро: закуток чуть больше кладовки, на пол брошен грязный до черноты спальник.

— Вот здесь он жил.

Оружейная стойка, самодельная, но крепкая. В углублении стены — пластиковая канистра с водой и банки с тушёнкой. Некоторые совсем новые, украденные со складов. Какая-то полуразвалившаяся тумбочка.

— Что ты надеешься найти? — Дэй поднял фонарь повыше, чтобы мне было удобнее осматривать жилище.

— Причину. — Коробки с патронами — в первом ящике, пачка мужских журналов шестилетней давности — во втором. — Почему он стал чудовищем? Религиозный фанатик, или, может, параноик. Блин, у него никаких записей.

— Я тебе и так могу сказать, что вся эта история не имеет отношения к религии. — Дэй равнодушно поворошил спальник стволом автомата.