Ржавчина

Внутри всё наверняка держится на честном слове, но, спустившись, мы довольно быстро нашли переход от более современной кирпичной кладки к другой, старой и грубой.

Поднялись наверх.

— То, что нужно, — резюмировал Дэй.

— Вы пойдёте туда сейчас? — спросил Анд Теренс.

— А зачем тянуть? — Я уже доставала из рюкзака коробочку с белым школьным мелом и планшет с собственноручно нарисованной картой. Всё лишнее мы выложили ещё перед выездом, но сухпайки и фляги с водой — не та вещь, от которой можно отказаться. Кто знает, насколько затянется поиск.

Автоматы мы перевесили за спины — палить очередями в узких коридорах катакомб слишком опасно. Так что вся надежда на пистолеты и ножи. Будем надеяться, нашему противнику хватит остатков мозгов, чтобы это понять. Потому что автомат у него тоже есть.

— Пожелайте нам удачи. — Дэй проверил запасные обоймы к пистолетам и спрятал косу под куртку. Зачерпнул затянутой в перчатку ладонью горсть мелких кирпичных осколков и аккуратно ссыпал в карман.

— Удачи, — серьёзно сказал Анд Теренс.

И мы шагнули в душную темноту подземелья.

Первая развилка попалась нам буквально метров через пятьдесят.

— Направо или налево? — уточнил Дэй.

— Направо. — Я сверилась с картой. — Левый ход забирает куда-то в сторону других подвалов, вряд ли он прячется так близко.

Мы прекрасно понимали, что фонари выдают нас, но выбора не было. Приборов ночного видения нет и нет времени ждать, пока их найдут. Не предусмотрели. Обычно нам не приходится прятаться, потому что наши противники не имеют привычки стрелять в ответ.

Я поставила меловой крест на стене у поворота.

Ещё при составлении карты мы заметили, что довольно большой кусок катакомб на планах размечен приблизительно. Сведения разных лет путались; на этом месте то ветвились многочисленные коридоры, то угадывались подземные залы непонятного назначения. Если где и искать, то только там.

На самом деле, нам очень повезло, иначе пришлось бы прочёсывать катакомбы до бесконечности.

И здорово напрягало, что до сих пор «проклятое место» никак себя не проявило.

— Стой! — вдруг рявкнул Дэй, в какой-то момент отставший от меня на шаг. Я послушно замерла. Он опустился на колени, освещая пыльный пол перед собой. В луче фонаря тускло блеснула проволока, натянутая сантиметрах в пятнадцати от пола — как раз зацепить ногой. Тонкой паутинкой она уходила в стену, точнее, в небольшое углубление, оставшееся от выпавшего кирпича.