Ржавчина

И быстро уходим, оставив всё как есть. Иногда объект непригоден — и никто, даже чистильщики, не в силах это изменить. Разве что задержаться на пару минут, чтобы запереть ещё и гермодверь, не бросать её нараспашку.

Наверху ощутимо теплее. И я, наконец, решаюсь заговорить.

— А ты ведь знал, что за штука была внизу.

— Ну, не знал. — Дэй закидывает на спину рюкзак, в который только что спрятал фонарь. — Скорее, догадывался. Есть такая легенда. Белый Доктор.

— Я бы к такому на приём не пошла. — Шутка далась нелегко.

— Кажется, на Перевале. Он был не только медиком. Да, он лечил людей, когда всё началось. Тогда много кого лечить приходилось. Но вообще занимался тем же, что и мы. Зачищал разные объекты. Наземные, подземные. Помнишь завод у реки?

— Конечно.

— Говорят, его работа. Там люди не задерживались, многие умирали непонятно от чего. Неизвестно, что Доктор сотворил, но теперь всё нормально. Завод работает. Знаешь, я думаю, Доктор — скорее всего, учёная степень.

— А потом?

Если мы продолжим двигаться в таком темпе, успеем к месту встречи засветло.

— Понимаешь, он брался за самые безнадёжные объекты, — в голосе Дэя сквозит мальчишеское восхищение. — Его на задание провожали как готового покойника. Не знаю, с напарником он работал или с группой, но в любом случае они психи были. Шесть раз он в такие безнадёжные рейды уходил. Это не считая всякой мелочи. На несколько месяцев пропадал. А из седьмого не вернулся. И вроде как не погиб, просто нашёл в катакомбах что-то, из-за чего возвращаться не захотел.

— А группа вернулась?

Дэй пожал плечами.

— Думаю, да. Кто-то ведь рассказал историю.

— Готова поспорить, каждый рассказчик клянётся именем матери, что Доктор работал именно на его базе. И не проверишь, потому как чистильщиков за шесть лет погибло много, а имени никто не называет.

— Угадала.

А существовал ли он вообще? Каждая профессия нуждается в хранителе. Люди всегда рассказывали легенды о мастерах своего дела, которые после смерти, а то и при жизни уходили за грань привычной реальности — будто эта реальность была пыльным пологом, наброшенным на каркас мироздания. Иногда такое говорили о людях, чья судьба прослеживалась по архивным документам и воспоминаниям.