Закон треснувшего корешка

Она всплескивает тонкими руками и устремляется к нам:

– Почему вы так долго, во имя муз! Мы заждались, – светлый серый взгляд перескакивает на меня, и девушка смягчается, обеспокоенно сводя белесые брови. – Что-то случилось?

Берт не торопится отвечать. Он щурится, метнув взгляд на парня в кресле, и неприязненно морщится:

– Что он тут делает? Я же сказал, что это секретно.

Плечи передергиваются от кривой ухмылки парня и снисхождения в зеленых искрящихся насмешкой глазах. Он лениво приподнимает брови и открывает было рот, но девушка встает между ним и Бертом и хмурится:

– Прекрати, Берт.

Я была с Матвеем, когда ты написал. Он согласился помочь, – она с вызовом задирает острый подбородок и сжимает края короткой пышной юбки, пряча пальцы в темных фиолетовых складках.

Берт замирает, приоткрыв рот, но глотает недовольство и опускает голову, поворачиваясь ко мне:

– Это Рада, она тебе поможет. Я скоро вернусь.

Я не успеваю даже осознать его слова. Берт разворачивается и шагает к выходу, действительно собираясь меня оставить.

Я не была к такому готова. По пальцам проходится дрожь, и я обнимаю себя за плечи, невольно двинувшись за Бертом. С ним было спокойнее, словно я успела свыкнуться с мыслью, что ему можно доверять.

Порывистый выдох заставляет Берта обернуться. Он замечает мое нелепое движение и останавливается, одарив меня ободряющей улыбкой:

– Все в порядке. Я скоро вернусь, а пока ты в надежных руках, – он быстро касается моего плеча, но тут же отдергивает руку.

– Раде можно доверять.

Мне совсем не нравится, что говорит он только о девушке, нарочито игнорируя парня. Мы так не договаривались, но возмутиться я не успеваю – Берт скрывается за дверью, оставив меня растерянно пялиться на позолоченную ручку.

– Не волнуйся, – нежно протягивает Рада, и я оборачиваюсь на звук ее ласкового голоса. Она складывает лиловые губы в мягкую улыбку и протягивает мне стакан воды. – Берт сейчас все объяснит Главе, и они вернутся.

Глава к нему прислушается. Берт все-таки его сын.

Глоток воды встает поперек горла, и я закашливаюсь, жадно хватая ртом воздух. Сын, значит? Могу ошибаться, но это одна из тех деталей, о которых стоит предупреждать заранее.

Встрепенувшись, Рада хлопает себя по лбу и выдвигает стул с резной спинкой:

– Теодора, значит? – она приглашающе кивает на мягкое обтянутое коричневой кожей сиденье. – Садись. Берт написал, что что-то случилось с твоей рукой.