Закон треснувшего корешка

Интересно, что еще он успел настрочить? Как вообще возможно это объяснить и почему все ведут себя так, словно помощь незнакомцам – их ежедневная рутина?

Вопросы даже в голове звучат сомнительно, и я не решаюсь их задавать. Послушно опускаюсь на стул, наблюдая за склонившейся надо мной Радой. Ее белые волосы заплетены в объемную косу с черной лентой между прядями, но пара локонов выбивается на лицо. Рада аккуратно забирает из моих рук сумку – я отдаю без особых переживаний, уже смирившись со всем, что будет происходить – и бережно стягивает с меня пальто.

– Пресвятые пегасы! – она шумно втягивает носом воздух и яростно щурится. – Берт сказал, там просто царапина. Ты как вообще? Нормально себя чувствуешь?

Я рассеянно киваю, неловко двинув плечом – неприятно, но на этом все. Рада говорит много и быстро, но я едва могу сконцентрироваться на ее словах. Пристальный неотрывный взгляд Матвея проходится по мне скальпелем. Хочется сжаться и спрятаться. Я натужно сглатываю и опускаю голову.

– Можешь снять джемпер? – виновато улыбнувшись, Рада разводит руками.

Задаваться вопросами я уже не могу и послушно стягиваю джемпер, радуясь секундной возможности спрятаться в ворохе ткани и волос.

В нос проникает резкий запах спирта. Рада раздвигает края разрыва на рубашке. В ее пальцах мелькает влажный ватный шарик, и плечо мгновенно взрывается острой болью, выталкивая из груди сдавленное шипение. Щиплет до слез, но я стискиваю зубы, проглатывая рвущиеся звуки.

– Не просто тебе пришлось, да? – Рада дует на рану, бережно стирая кровь. Ее быстрая мелодичная речь отвлекает, не позволяя зациклиться на жжении в плече. – Но теперь ты в безопасности. Не волнуйся, Глава не позволит никому тебе навредить. Он только с виду кажется строгим и серьезным. На самом деле, он добрейший человек и заботится о каждом книгоходце.

Воспринимать информацию непросто – острая иголочка боли колет в сознании, путая и искажая смысл, но я жадно ловлю каждое слово, надеясь узнать что-нибудь полезное.

– Прекрати обнадеживать, Рада, – фыркает Матвей из кресла. – Можно так считать, когда ты его воспитанница, но к реальности это никакого отношения не имеет. Глава не святой, он поступит так, как лучше для Академии. Не для нее.

Логично, но в груди все равно змейкой сворачивается досада. Я здесь чужая. С чего вообще я решила, что незнакомые люди станут мне помогать? Берт – скорее исключение из правил.

Ватка слишком сильно вжимается в рану.